Лжец

— Да-да! Я… конечно… — пытаюсь нацепить на лицо маску беспечности, но сама еле-еле сдерживаю слёзы, прячу руки за спину, чтобы он не заметил, как они дрожат. Спазм уже хватает горло, я не могу больше вымолвить ни слова. Уверена, он видит мою реакцию, хмурится.

— Ты на чем приехала? Давай я тебе такси вызову?

Округляю глаза, едва успеваю стереть одинокую горько слезинку. Он мне такси хочет вызвать?!

Стараюсь улыбнуться, но выходит горестная гримаса. Отрицательно мотаю головой, прерывисто выдавливая:

— Я… на машине… теперь…

— Ладно. Будь осторожна за рулём.

Его улыбка мягкая, спокойная, с нотками сожаления.

Задерживаю дыхание, чтобы отчаянно не закричать прямо здесь.

А Итан разворачивает коляску и подъезжает вплотную к выходу. Уверенно тянется к массивной ручке, с усилием опускает ее вниз. Настежь распахивает дверь, отъезжая в сторону, галантно пропуская меня вперёд.

Словно во сне, переступаю ногами и приближаюсь к мужчине. Поравнявшись с ним, слышу добродушное замечание и мгновенно впиваюсь помутневшим взором в его лицо. Перед глазами все плывёт.

— Не волнуйся. Ты точно потянешь этот корпоратив. И руководство точно согласует, — воодушевленно подмигивает.

Закусив изнутри нижнюю губу, я молчаливо киваю и выхожу из здания.

Поворачиваю резко направо. Меня хватает шагов на пять, после чего ноги подкашиваются, и я плавно съезжаю вниз по стене. Громкие рыдания вырываются из груди, я обхватываю руками колени, пряча лицо, и позволяю эмоциям выйти наружу прямо здесь. На улице. Среди бела для.

Хочется смыть с себя ужасные воспоминания.

Как же я могла такое ему сказать?!

Как до дома добралась — не знаю: сама себя не помню.

Как только зашла в квартиру, поздоровалась с Бусинкой, скинула с себя одежду и шагнула в ванную.

От эмоций трясет до сих пор. Горячие капли барабанят по спине, не в силах подарить освобождение. Я в плену. Собственных мыслей. Встречи с Итаном. Болезненных воспоминай. И чувства вины, которое разъедает мое сознание. Хочется себе язык откусить. Мне так противно в душеМ. Зачем я ему это сказала? А как он смотрел на меня? Так мягко, ласково, так проникновенно, будто старался в моем взгляде найти что-то очень важное для него и ценное.

Когда это произошло? Кто-то был рядом? Даже представлять не хочу всю боль, через которую ему пришлось пройти. А сейчас как? Ему уже не больно? Насколько все плохо? Я не понимаю, есть ли у меня моральное право задавать ему такие вопросы. А Полина? Невеста его… неужели она после аварии не захотела быть рядом? Неужели все равно? Они так и не поженились. Разошлись… как и говорил Итан…

С душа я выползла напрочь разбитая. Веки опухли, вместо глаз теперь две узкие щелочки.

Иду в спальню. Закутываюсь в тёплый халат: на дворе апрель-месяц, дома холодно.