Лжец

А потом… мы как-то уже привыкли так жить — на расстоянии, — общаться по телефону. У каждого свои дела. Свои планы. Очевидно, тогда наши отношения и дали решающую трещину. Которая с каждым днём росла все больше и становилась шире и глубже.

Полина сама по себе. Я сам по себе. Привычка. Дурная привычка.

А еще примерно через год я унизил и себя, и Полину тем, что стал смотреть на других женщин.

— С тобой я себя всегда чувствовала любимой, нужной, защищенной.

— Поль. Только ты про меня забыла. Ты забыла, что мне тоже это нужно. Я тоже хочу чувствовать себя любимым. Чтобы обо мне заботились. Интересовались, что у меня происходит. А ты живешь только в своём мире, где все показуха. Ну а я… получается, в своём. Поэтому… нам дальше с тобой не по пути, Полин. Прости за то, что не смог сделать тебя счастливой, не смог всегда дарить тебе улыбку. Стать для тебя кем-то нужным. И любимым. Я правда очень старался.

— Давай дадим друг другу шанс быть счастливыми с кем-то другим. Так нельзя жить, Полин. Мы с тобой стали чужими.

— Итан, ты мне очень дорог. У меня дороже тебя нет никого. Я не представляю, как теперь без тебя… не надо. А в Тае… Я просто не ожидала, что он подойдет, но я его оттолкнула сразу же, Итан, я клянусь!

— Полин. Это конец. Я не смогу так дальше. Я хочу ощущать себя нужным, я хочу в глазах своей женщины видеть чувства, а не пустоту.

— Ты мне очень! Очень нужен! Пожалуйста. Мы сможем… — пронзает страдальческим взглядом. Накрывает мою руку своей ладонью, а я тут же сбрасываю ее пальцы. Вцепляюсь в руль. Завожу машину.

— У нас уже ничего не получилось. Пора это признать. Тебя домой подкинуть, или сама?

Телефон становится невыносимо тяжёлым, и рука безвольно опускается на ковер.

— Мрррр, — раздаётся сбоку обеспокоенное мурчание. Бусинка тыкается лысой мордой мне в ногу.

Я не представляю, куда себя деть. Наверное, все же стоит встретиться. Один раз. Прояснить очевидное. Проговорить вслух. Наверное, надо найти на это силы и внутреннюю твёрдость. Наверное, надо…

Но я ощущаю себя сломленной.

Чувство внутри настолько отвратительно… даже в офисе у Дани так не было. Буська осторожно наступает мне на ногу, проверяя мою реакцию. Переносит вес тела, шагает вперёд. Усаживается на меня и носом обнюхивает заплаканное лицо.

— Нормально все, я просто немного расстроена.

Слезы градом катятся из глаз, а я не могу остановиться. Плечи опущены, в груди глухие рыдания. Сдерживаться уже почти не под силу.

На душе противно. Ну как же так можно? Не понимаю. Я ведь сразу сказала: мне не до этого. Мне не нужно. Проходи мимо. Но нет же! Зачем, а?!

Кажется, вопрос задан был некорректно.

Перед глазами все тот же теплый голубой взгляд, ясный, словно небо в безоблачный день. Чистый, искренний.