Лжец

— Ну ведь где-то кнопочка управления должна быть.

Его тёплые ладони лежат на моих плечах и тут же медленно начинают сползать вниз. А я чувствую себя в плену. Самом желанном, мягком и заботливом. Итан всегда относился ко мне бережно.

— Давай только сразу договоримся, — в голосе его пробиваются непримиримые нотки.

— Мм? — мурчу он незамутненной радости.

— Пффф, — закатываю глаза к потолку. — Еще чего не хватало. Жалеть его. Обойдёшься. Кстати. Когда там у тебя следующие водные процедуры?

— Неееет… — его голос набирает силу, а я смеюсь над такой непримиримостью. — Даже не вздумай!

— Ещё как вздумаю! Меня, между прочим, врач пригласила!

— Ничего не знаю. Будешь меня терпеть. И вообще! Рот открывай. Я, между прочим, старалась!

Дотягиваюсь до коробки с конфетами, вкладываю завязанную изящным бантиком коричневую ленточку в мужские пальцы.

Итан молча тянет на себя, поднимает крышку.

А я без разговоров отправляю в его рот конфету с миндальной посыпкой.

На мужском лице страдальческое выражение.

— Ну как? — уточняю, потому что сам Итан не спешит делиться впечатлениями.

— Ну… — пожимает плечами, — поприличней, конечно.

Я освобождаю руки и обнимаю его за голову, перекрещивая запястья на его затылке. Чуть потираюсь носом о мужские волосы, втягиваю слабый аромат эвкалипта. Упираюсь подбородком в макушку.

Намеренно открываюсь, подставляя шею. И это срабатывает. Чувствую обжигающее дыхание, волнение прокатывается до низу.

Когда ладони Итана падают на ягодицы, а пальцы собственнически сжимают, я вообще начинаю сходить с ума.

— Издеваешься, значит, — шепчет мне в шею. — Я ведь отомщу потом.

До меня вдруг доходит, что по комнате начинает распространяться слабый запах горелого.

— Вот черт! — подлетаю с недвижимых колен. — Про суп забыли!

Итан смеётся в голос, начинает что-то возражать, но я непримиримо на него зыркаю, вытирая высохшие капли. Приоткрываю крышку.

— Ну чай хоть налей, что ли. Или воды дай запить.

Он уже явно капризничает. А я улыбаюсь. Как же это… непередаваемо.

— Я вообще-то гость. Так что сам наливай, — просил же. Не жалеть…

И все же ставлю на гарнитур чистые кружки. Щелкаю чайником.

— Пока греется, давай ещё одну.

— Изверг, — доносится недовольное, но Итан подчиняется, с готовностью подаётся навстречу. А я снова без стеснения забираюсь к нему на колени, подношу конфету ко рту. Он вымученно на меня смотрит. Впиваюсь в его рот сладким поцелуем, вздрагивая от долгожданного касания. С наслаждением покусываю его губы, медленно провожу языком по ровному ряду зубов, втягиваю в свой рот его язык, неторопливо посасывая. Нежусь в сладких мужских объятиях, ловлю терпкий запах и слабый стон.

Приглушённый металлический лязг остаётся нами незамеченным.