Лжец. Мы больше не твои (СИ)

Это был какой-то помешанный на мести больной человек и…

Что-то во мне обрывается, когда кадры произошедшего окончательно возвращаются, и я цепляюсь пальцами за Кристину и чувствую, как в груди начинает жечь, и я спрашиваю:

– Вадим… Вадим Царев… он… прикрыл меня собой… когда Петр в меня стрелял… он спас меня… что с ним?!

Кристина затихает, смотрит на меня, явно не понимая ничего. Слышу, как пульс у меня зашкаливает, как аппаратура начинает пиликать, и в следующую секунду медсестра врывается в палату, я сопротивляюсь, кричу что-то, но затем меня буквально вырубает.

– Это успокоительное. Надо поспать…

Доходит до меня незнакомый голос, и я чувствую, как у меня веки тяжелеют.

Я уплываю в сон, и последнее, что шепчут пересохшие губы, это имя:

– Вадим…

В мое следующее пробуждение в палате находятся трое мужчин. Двое незнакомых, а один… один Кирилл Кристовский.

Высокий. Широкоплечий. Темноволосый. Адвокат и друг Вадима.

– Госпожа Станиславская, у нас к вам вопросы, – момент с представлением следователей проходит мимо моего воспаленного сознания.

Единственное, что режет слух – это обращение… Так и хочется сказать, чтобы меня не называли этой фамилией…

Двое мужчин внимательно следят за мной. Профессионально работают. Оба брюнеты. Один чуть выше и шире в плечах. С тяжелым взглядом.

Они задают и задают вопросы, и я спасаюсь лишь тем, что Кристовский, наконец, прерывает допрос:

– Моя клиентка находится в шоковом состоянии, господа, мне кажется, нам нужно сделать остановку.

Следователи явно недовольны подобным решением, но все же они выходят попить кофе, а тем временем Кирилл приближается ко мне, садится на мою кровать, а я внимательно изучаю друга Вадима.

Красивый он. С четкими пропорциональными линиями лица, с тяжелым подбородком и внимательным взглядом…

– Нина, документы, что ты взяла из сейфа. Они будут переданы следствию, но я хочу сказать, чтобы ты готовилась…

Цепляет меня за руку и чуть сдавливает, при этом выглядит серьезным каким-то.

– Там будет грязь… Много грязи… Я даже не подозревал, что Петр настолько омерзителен…

– Как Вадим? – задаю вопрос, и Кирилл поджимает губы.

– Пока без изменений. Он в соседней палате.

Услышав это, приподнимаюсь, но мужчина кладет сильную руку мне на плечо.

– К нему нельзя. Да и ты слишком слаба. Насчет следователей не волнуйся, я беру их на себя. Все ответы только через меня. Лучше перестраховаться. Нам самое главное, чтобы тебя во все это дерьмо, которое вскрылось, не приписали.

– В смысле?! Меня не приписали?!

Кирилл морщится и выдает с нажимом:

– Скажи мне, Нина, твой муж… В предпоследнюю вашу встречу… я так понимаю, он угрожал тебе… что именно говорил, припомнишь?

Вскидывает бровь и смотрит так, что я губу прикусываю.