Лжец. Мы больше не твои (СИ)

Направляемся к седану, на котором и приехали в эту квартиру.

Вся дорога проходит в полном молчании. Вадим сконцентрирован на дороге, но я вижу, как побелели его пальцы, сжимающие руль.

Проходим пункт охраны с легкостью, я пультом открываю шлагбаум. Особняк Станиславского уже маячит впереди.

– Должен быть другой вариант, – твердый голос Вадима рушит тишину салона, когда машина останавливается.

– Его нет, Вадим. Мы знаем. Только один шанс. Иначе мой муж развяжет войну против моей семьи, и даже ты меня не спасешь. Я не хочу жить в страхе, не хочу, чтобы кто-то мог отнять у меня моих детей, а у родителей дом.

– Я… не хочу, чтобы ты в это ввязывалась, – твердо отвечает Царев.

– Станиславский хочет убрать тебя с дороги и вновь посадить в тюрьму…

Выдыхаю и бросаю осторожный взгляд на Царева. Я понимаю, что он не отступится от своего тендера, а значит, и Петр будет пытаться убрать Вадима с дороги. Замкнутый круг получается, и решение я знаю, а значит, я должна сделать то, что должна…

– Я должна пойти, – проговариваю тихо и кладу ладонь на руку Царева, чтобы он меня послушал. Вадим поворачивается в мою сторону. Смотрит ровно, но в глазах плещется какое-то странное чувство, которое он загоняет глубоко внутрь себя."

"Хочет сказать что-то, но я накрываю его губы своими пальцами.

– Как бы там ни было, Вадим, я делаю это для того, чтобы спасти моих малышей, свою семью… Не вини себя.

Резко подается вперед, сжимает мое лицо в своих ладонях.

– Я не отпущу тебя. К черту.

Поворачивается, чтобы вновь завести автомобиль, но я шустрее, двери машины разблокированы, а Царев не успевает вдавить педаль газа в пол, чтобы сработали блокираторы, поэтому я быстро выскальзываю из машины и иду к дому, который когда-то считала своим…

Сердце бьется в груди как ошалелое, адреналин затапливает. В животе ощущение, что все сжалось.

Сколько раз я заходила в этот дом, все здесь знакомо, все считала своим, а сейчас…

Все чужое. Роюсь в сумочке, достаю ключи, и когда замок поддается, я выдыхаю, так как на мгновение забоялась, что Станиславский мог сменить замки.

Хотя зачем ему это делать?! Он ведь уверен, что запугал меня до полусмерти и шантажом заставил сделать все то, что он хочет.

Прохожу в дом и сразу же чувствую отчетливый запах гари. Бросаю взгляд на нашу гостиную…

Ну что могу сказать, загорелось тут все на славу. Последствия пожара видны невооруженным взглядом, так что мой муж-сноб вряд ли бы остался здесь, поэтому и укатил к одной из своих любовниц.

В кои-то веки я радуюсь, что Петр так и не согласился на то, чтобы в доме у меня появилась помощница. И сейчас это играет мне на руку, так как я не знаю, как и под каким предлогом бы вошла в кабинет мужа…

Сейчас же я обхожу холл и иду в сторону святая святых этого дома.