Лжец. Мы больше не твои (СИ)

Боль…

Колокольчик на входной двери весело звенит, и в помещение входят несколько мужчин. Все в костюмах. Серьезные. От них веет властью. Я уже научилась чувствовать подобные флюиды, но взгляд цепляется за темноволосого мужчину, самого рослого из всех, и сердце пропускает удар.

Я замираю. Широко распахнутыми глазами наблюдаю за этим мужчиной, как кивает кому-то, как одобряет чье-то предложение. Скупые эмоции почти не проскальзывают на скульптурном лице, а я отчего-то восхищаюсь им и ощущаю, как меня тянет к нему, будто магнитом.

Вдруг мужчина вскидывает голову, словно чувствуя эту невидимую нить, и останавливает на мне свои невероятные ореховые глаза…

Взгляд глаза в глаза, и Царев что-то говорит своим коллегам, которые проходят вперед и углубляются в зал, а он идет прямо ко мне. Останавливается у моего столика и смотрит.

– Добрый день, Нина.

Его голос завораживает. Бархатные интонации обволакивают.

– Ждете кого-то? – интересуется скупо, и в голосе сразу же слышен лед, а я, не привыкшая юлить, отвечаю обескураженно:

– Сестру.

Напряжение пропадает из ореховых глаз, и взгляд становится мягче. Царев отодвигает стул и садится.

– Простите меня за вчера. Я, надеюсь, не доставил вам проблем? – спрашивает, и взгляд по моему лицу скользит. Изучает. Ласкает будто, а я отвожу свои глаза, руки холодеют, притягиваю чашку к себе и накрываю ладонями в жалкой попытке согреться.

– Все в порядке.

Отвечаю тихо. Почему-то мне становится стыдно. Хотя стыдно должно быть именно Петру, который сошел с ума на ровном месте.

– Вы не притронулись к своему кофе, – отвечает мужчина, дает понять, что ни одна деталь не ускользает от его внимания.

Пожимаю плечами.

– В последнее время я как-то пристрастилась к аромату кофе, именно к запаху зерен. Этот аромат меня как-то успокаивает.

– Нина, я хотела сказать, – неожиданно Вадим наклоняется ко мне, и сильные пальцы мужчины опускаются на больной локоть, легкое касание, оно могло бы быть почти неосязаемым, если бы не синяк на моем локте."

"Вздрагиваю от этого прикосновения, чуть чашку не опрокидываю, шиплю от боли, гася в себе порыв вскрикнуть, кусаю губу и поднимаю взгляд на Царева. Почему-то его лицо на мгновение расползается, а я понимаю, что это пелена слез сразу же у меня на глазах навернулась.

– Что за черт? – спрашивает, заглядывая мне в лицо. Скользит стремительно темнеющими глазами по моей закушенной от боли губе, и вновь взгляд глаза в глаза.

Я пытаюсь отнять руку, аккуратно тяну свою поврежденную конечность на себя, но Вадим не отпускает, смотрит на белоснежный рукав моего платья.