Лжец. Мы больше не твои (СИ)

Я сейчас про другой голод. Хочу ее. Каждую секунду. Каждое мгновение, что рядом…

Щеки ее алеют, в глазах появляется поволока, и моя жена улыбается.

Пояснять, насколько сильно я ее желаю, не нужно.

– Пока могу предложить только жаркое…

Передаю малышей нашей няне и беру свою жену за руку, мы идем в дом, пока малышня занята, тяну Нину на себя, упирается ладошками мне в грудь и запрокидывает голову, а я смотрю в глаза любимой и говорю со всем жаром:

– Спасибо за все, Нина. За то, что семью мне подарила, за детей и любовь…

Эпилог

Нина

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, Ниночка, правду говорят, – улыбается мама, пока мы с ней вместе делаем пирожки.

А я смотрю в окно на сестру, которая гоняет с племянниками и весело хохочет.

Запах сдобы уже витает в воздухе, а в печи доходит наша с мамой первая партия.

– Да, мам, ты права. Никогда не думала, что все так сложится… Что ненависть принесет любовь…

Вадим у меня сложный. Он путь прошел тяжелый. Бизнес построил. Бескомпромиссный и жесткий, где-то жестокий мужчина…

Но. Дома. Со мной и детьми. С моей семьей он совершенно другой.

Будто оттаивает он с нами, а я наблюдаю, как мои шалопаи из него веревки вьют…

Улыбаюсь этим мыслям. Суровые мужчины иногда дома самые покладистые. Отчего-то вспоминаю наши последние посиделки, когда к нам пришел ближайший друг Вадима и по совместительству акула юриспруденции…

Судя по тому, как Кристовского взбесила одна премилая особа… Там все неоднозначно…

Помню, как посмотрела на Вадима и поймала его игривый взгляд.

Кажется, у господина Кристовского намечается служебный роман… Но это уже совсем другая история…

Мама улыбается, а я чувствую, как малышка моя ударяет маму. Охаю и присаживаюсь на стул.

– Ты поберегла бы себя, – качает головой мама, а я вымученно улыбаюсь.

– Нет, как раз врач сказал, что моя лентяйка запаздывает, маму мучает, и мне неплохо бы подвигаться, может, малышка захочет все же выбраться из своего теплого места…

Мама достает ароматную сдобу и кладет на столешницу, а я кричу в распахнутое окно:

– Крис, тащи мальчишек, будем пить чай с бабушкиными пирожками.

Крики радости мне идут ответом, и я чувствую себя по-настоящему счастливой. Ведь счастье – это семья, моя семья…

– Папке твоему надо позвонить, чтобы по дороге заехал в магазин, купил молока, я еще блинов напеку, – говорит мама, и я замечаю ее телефон сбоку от меня, тянусь, чтобы передать, и вдруг охаю.

Тело простреливает, а по ногам начинает течь, становится мокро.

Хватаюсь за живот и смотрю на маму."

"– Пора? – спрашивает, подбегая ко мне, и начинает звонить в скорую, а я… мне неожиданно так больно становится, что все тело скручивает, и перед глазами темнеет.