Львиное озеро

У нас едва хватило сил нарубить сучьев для костра, после чего мы легли прямо на мокрый снег, съели то немногое, что захватил с собой из лагеря Ларош, и впали в забытье. Спать было невозможно, тем более что меня неотступно преследовал страх. Я был уверен, что лишь один из нас выберется с Львиного озера живым. И вряд ли это буду я.

Утром мы съели последнее печенье. Мне как-то не пришло в голову задаться вопросом: почему Ларош захватил из лагеря так мало еды? И почему он делится ею со мной… В такой стране, как Лабрадор, это казалось в порядке вещей.

Мы представляли собой жалкое зрелище. Особенно Ларош, силы которого, по-видимому, иссякли. Его лицо горело, глаза сияли нездоровым огнем, ватные ноги то и дело подгибались. В начале одиннадцатого мы очутились на берегу огромного водоема, изогнутого в форме лука, противоположный конец которого терялся где-то вдали за деревьями. Тут я впервые предложил вернуться, но Ларош только отмахнулся и замер на месте, устремив взор куда-то на северо-восток.

— Вы слышите? — спросил он.

Единственным звуком, достигавшим моего слуха, был рев ледяного ветра в кронах деревьев.

— Похоже на гул водопада, — проговорил Ларош, склонив голову набок. — Это озеро перед нами — часть разлившегося русла реки, которую отметил Макензи. По-моему, сейчас уровень воды выше, чем был, когда я выбирался отсюда, — с беспокойством добавил он. — Тогда я не слышал гула. Осталось две мили.

Ларош спустился к реке и вошел в воду. Я двинулся следом. В первое мгновение у меня захватило дух от холода. Пилот был уже далеко и стоял по грудь в воде. Внезапно он замер на месте, сложил ладони рупором и закричал:

— Паола! Паола!

Крик замер в кедровнике, и Ларош бросился вперед. Теперь я больше не колебался: Паола и Дарси где-то поблизости, и, значит, я избавлен от необходимости оставаться наедине с человеком, которого считал убийцей. Вода уже дошла до пояса, холод сковал тело. Течение было довольно мощным. Я видел, как Ларош выбрался на противоположный берег и карабкался теперь по скалам. Выскочив из воды, я с трудом догнал пилота. Он стоял на верхушке утеса, а возле ног тлели головешки брошенного кострища. Над ними вился синий дымок.

— Где они? — задыхаясь, выпалил я. — Вы их видели?

— Нет, я заметил только дым. Они опередили нас! Я этого не ожидал… — Ларош чуть не плакал, его тело сотрясала дрожь. — Мы должны нагнать их прежде, чем они выйдут к озеру.

— Надо развести огонь и обсушиться, — сказал я, но он только помотал головой и двинулся вперед.

— Сумасшедший! — заорал я. — Вы замерзнете насмерть!

Он не обратил на мой крик никакого внимания. Теперь Ларош почти бежал, и мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.