Львиное озеро

Наши взгляды встретились, и я заметил, как он вскочил на ноги. Мгновение спустя Ларош был уже на подножке. Я думал, что пилот выпрыгнет, но порожний состав быстро набирал скорость. Ларош в нерешительности потоптался на площадке тамбура и снова исчез в вагоне.

Мою дрезину опять взгромоздили на рельсы, и я поехал вперед, напутствуемый пожеланиями большей осмотрительности. До Железной Головы оставалось две мили, теперь все вокруг бурлило и кипело, то тут, то там работали группы строителей, трещали моторы. Лабрадор вдруг показался мне полным жизни. Колея, лежащая на щебне, была похожа на игрушечную железную дорогу и блестела новенькими рельсами. Никто не обращал на меня внимания, и я ехал вперед, пытаясь угадать, что представляет собой начальник здешнего лагеря и чего ему успел наговорить Ларош.

В вагоне-столовой горел свет. Бросив дрезину, я вошел туда: дым, народу битком, какой-то мужчина в алой рубахе стоял посреди вагона и глядел вдоль длинного стола.

— Кто это? — спросил я одного из рабочих.

— В красной рубахе? Это Дэйв Шелтон, начальник лагеря. Опять распекает наших.

Шелтон повернулся и теперь смотрел прямо на меня. Потом он кивнул своему помощнику, стоявшему рядом, и что-то спросил. Тот замотал головой. Оба двинулись ко мне, проталкиваясь сквозь толпу рабочих. Я быстро шмыгнул за стол, понимая, что попал в западню. Тяжелая рука ухватила меня за плечо.

— Ты здесь работаешь?

— Нет.

— Тогда какого черта ты делаешь в нашей столовой?

— Ем, — простодушно ответил я, и по вагону пробежал смешок. Шелтон еще больше посуровел, и я быстро добавил: — Я инженер…

— Где твоя карточка?

— Какая?

— Удостоверение, подтверждающее, что ты работаешь на трассе. Как тебя звать? Фергюсон, не правда ли?

Я кивнул, понимая, что отрицать это бессмысленно.

— Так я и думал. Пошли, парень, мне велено отправить тебя обратно на базу. — Он мотнул головой, приказывая следовать за ним, и пошел к двери, но на полпути остановился.

— Джо, твоя дрезина еще на колее? — спросил Шелтон одного из рабочих.

— Нет, я ее убрал. Извините, мистер Шелтон…

— Поставь на путь, повезешь этого парня на 224-ю милю.

Рабочий — огромный парень со сломанным носом профессионального боксера — пошел к двери.

— Могу я поговорить с вами наедине? — спросил я Шелтона. — Это очень важно.

— Что такое? — Шелтон остановился.

— У меня была серьезная причина, чтобы приехать сюда. Дело жизни и смерти.

— Серьезнее, чем железная дорога, здесь быть ничего не может. Я кладу рельсы, надвигается зима, и мне некогда болтать со всякими…

В этот миг к Шелтон у подбежал кто-то из рабочих.

— Дэйв, вас срочно просят в радиорубку, — сказал он.

— Черт возьми! Кто там еще?

— 224-я миля. Запрашивают, сколько уложено рельсов.

— Хорошо, иду, — он обернулся ко мне.