Львиное логово

Ох, Сукайя, как же отблагодарить тебя за твою науку! А потом ее по затылку чем-то стукнули, и она очнулась в том самом мешке на верблюде.

Ясмин впала в забытье, пытаясь сохранить тепло в наступающей степной ночи. На всякий случай, месяц тебету — это уже зима настоящая. Днем хорошо, прохладно даже, ни следа от лютой летней жары. А вот ночью без очага или плаща теплого очень холодно. Ночи сейчас самые длинные, скоро день на весну повернет. Ну, будем утра ждать.

Гости прибыли к следующему полудню. Ясмин опять дали плошку вонючей воды из бурдюка и кусок лепешки. Заказчики были немногословны, они брезгливо осмотрели ее и посадили в повозку, запряженную парой мулов. Напротив село два охранника, один из которых сказал, сверля ее взглядом мертвых оловянных глаз.

— Будешь дурить, отрежу нос. Тебя заказали живой, и только. Поняла, тварь?

— Я поняла, добрый господин, пожалейте, — зарыдала Ясмин.

Но охраннику было плевать на ее слезы, он просто смотрел на дорогу, и беседой ее больше не удостоил. Она сделала себе зарубку в памяти: на этих слезы не действуют. И на всякий случай забилась в дальний угол повозки с самым испуганным выражением лица, какое только смогла изобразить. Впрочем, это оказалось совсем не сложно. Страшно было до ужаса.

Потекли день за днем. От побережья Тигра они шли уже десять дней, как вдруг впереди она увидела колоссальные стены, в которых узнала Вавилон, о чудесах которого так много слышала от мужа. Они въехали через главные ворота и попали на Дорогу Процессий, которая, как она совершенно точно знала, заканчивалась около башни Этеменанки, что чудовищной пирамидой нависала над великим городом. Ее похитили жрецы, теперь Ясмин была уверена. И она не ошиблась. Их небольшой караван ехал именно к храму Мардука, который назывался Эсагила, частью которого и был огромный зиккурат.

Десятью днями раньшеМакс скакал день и ночь, меняя коней практически на ходу. Тысячи всадников обыскивали Сузиану, ища хоть какие-то следы Ясмин и ее похитителей. Место нападения было в половине фарсанга от поместья, где нашли тела десяти охранников и пустую повозку. Ясмин хватились поздно, когда по всем расчетам она должна была уже вернуться, и Ахикар отрядил гонца во дворец, чтобы узнать, где же госпожа. Ясмин никогда не ночевала вне дома, дети не желали засыпать без сказки, которую она им читала. Гонец вернулся через четверть часа, и почти сразу Ахикар с двумя десятками выехал к месту похищения. Увидев своими глазами тела подчиненных и пустую повозку, он послал гонца в царский дворец, а сам поскакал в Дур-Унташ, чтобы сообщить страшную новость Пророку лично.

Гонец, который сначала потребовал встречи с тысячником Шумой, был им за шиворот втащен в покои к царю, где доложил о свалившейся беде.