Львиное логово

Арпоксай лежал с посиневшим лицом. Видно, то вино, что преподнес тот старик, было и впрямь царским. Воины кинулись искать проклятого хромца, и быстро нашли его по собачьему вою, который доносился из соседнего дома. Старик лежал в своей хижине, сложив руки, как мертвец, и лицо его было спокойным. Он ушел к предкам, выполнив свой долг.

К вечеру умерло четыре сотни воинов, а еще больше, почти выблевав свои кишки, ехали, качаясь, с лицом цвета весенней травы. Колоксай, младший брат покойного вождя, принял власть, и послал гонцов к другим племенам с вестью о неслыханной подлости. Он не знал, что еще два племени лишились сотен бойцов, выпив вина, которое охраняли крепкие старики с прямым взглядом воинов. Тех, поймав после отравления, медленно порубили на куски, отсекая топорами руки и ноги, осатаневшие от ярости воины.

Остальные, получив злую весть и, встретив в Манне любого старика, просто топили его в вине, которое потом выливалось на землю. Войско двигалось по почти безлюдной стране, оставляя лишь пепел на своем пути.

Манна, через неделю"

"Старый Тохар, получив вести об отравленном вине, приказал разбивать все амфоры, что находили в селениях. Но страна была немаленькой, вино находили в огромном количестве, а выпить воинам хотелось безумно. Не зря же их племя пошло в поход. И острые умы, мятущиеся в неутолимом желании нажраться в дрова, нашли выход. Найденное вино заставляли пить пойманных маннейцев и, видя, что те доживают до утра, саки устраивали пир. Первые неудачи уже забылись, невольные дегустаторы умирали все реже, а потому воины расслабились, идя по вражеской стране, как на прогулке, почти не встречая сопротивления. Одиночные деревни разорялись дотла, башни в горах, где упрямые и гордые бойцы принимали бой, обкладывались ветками и поджигались. Маннейцы задыхались в дыму и погибали, убив своих жен и детей. Эти задержки были скорее досадными, чем существенными. Население убегало выше в горы, прячась в пещерах, откуда кривоногие саки, которые без коня были беспомощны, как дети, выбить их не могли никак. Пойманные молодые женщины были редки, и участь их была ужасна. Ни одна из них не смогла встать и уйти своими ногами после грубых ласк воинов. Многие умирали там же, на месте. Стариков и старух убивали ради забавы, запирали в их хижинах, и сжигали заживо. Сакам, кочевому народу, было незнакомо чувство привязанности к дому, а потому селения на их пути сгорали дотла. Заранее извещенные о набеге, жители закопали все ценное в землю и почти все ушли на юг, под защиту войска персов, которое прибывало туда, и собственной конницы, которая чего-то ждала и не вступала в бой.

Как-то на дороге, идущей в Манну из бывшей провинции Замуа, воины остановили обоз, груженный запечатанными кувшинами с ячменным пивом.