Львиное логово

Великий царь смог собрать силу, что не уступала персам, и это стало неприятным открытием для Ахемена и его командиров.

— Много людей оставим на поле, государь, — хмуро сказал Хумбан-Ундаш. — Даже конница не поможет.

— Сам вижу, — согласился Ахемен, не менее хмурый. — Зря Заратуштру в Вавилоне оставили на хозяйстве, он бы удумал чего-нибудь."

"И хмурый царь дал команду выводить тяжелую конницу напротив центра ассирийского войска, где, как всегда, стоял Царский отряд. После обычной перестрелки лучников, выпустивших по колчану стрел, настало время красы и гордости Персидского царства. Глаз Ахемена цеплял какую-то незначительную деталь, но она ускользала от него солнечным зайчиком. Озарение пришло только тогда, когда конница почти начала разбег, но было уже поздно. Прозвучал переливистый сигнал рога, и Царский отряд, скаля зубы, перестроился из трех шеренг в десять, развалившись на отдельные кисиры. Воины отбросили плетеные щиты, прикрывшие их от лучников, а с земли были подняты длинные пики, которые превратили привычную фалангу из трех шеренг в монолитный пехотный строй, непроницаемый для тяжелой конницы. Но это Великий царь уже увидел, когда поскакал в гущу сражения, сжав до боли ребра своего коня. Атака непобедимых доселе катафрактов захлебнулась. Ассирийцы, которые уже давно отработали способ защиты от таранного удара, были удовлетворены. Дорогущие скакуны получали раны или гибли, а всадники не могли пробиться через стену длинных пик, усеивая телами вытоптанное поле.

— Отход кавалерии, — орал великий царь, но развернуть такую массу людей получилось ой как не скоро, и потери были большие.

На флангах было не так скверно. Даже, скорее, было как раз неплохо. Ассирийские колесничие на левом фланге, виртуозно управлявшие четверкой лошадей движениями пальцев, нарвались на киммерийских всадников, которые с истошным визгом рубили экипажи менее маневренных повозок длинными мечами. Те отвечали стрелами, стоя на качающейся колеснице, выбивая кочевников из седел. Но колесниц были сотни, а всадников — тысячи, и это решало исход боя.

А правый фланг ассирийского войска, состоявший из наемной пехоты, был практически смят, попав под удар десятка огнеметов и аншанской фаланги. И только ухмыляющиеся воины из ассирийских кисиров, стоявшие сзади, предотвратили бегство обезумевших сирийцев, урартов, лувийцев и прочей иноземной швали. Трусов начали резать, и только так собрали снова подобие строя. Правый фланг медленно полз назад, отбиваясь от длинных копий фалангистов и усеивая поле битвы телами наемников.

Великий царь Синаххериб, стоявший на холме, прекрасно видел картину боя, и, как только гонец принес ему известие, что грозные драконы, извергающие пламя, уводят с фланга в центр, он бросил одно слово.