Львиное логово

Ты сделал ошибку, пришла пора за нее платить. Или ты думаешь, что можешь вот так вот просто поплакать, попросить о пощаде, и это все решит? Ты и правда такой дурак, или считаешь дураками нас?

— Пойдем, любовь моя, — сказал Пророк. — Скоро придет палач, и займется им. Ты можешь в любое время посещать этот подвал. У нашего гостя на ближайшие три-четыре недели будет очень напряженный график, и у него будет возможность обдумать все свои ошибки, не только эту.

— Я предлагаю сделку, — выдохнул Аткаль-ан Мардук.

— Что??? — изумленно повернулся в его сторону уже уходивший Пророк. — Что ты сейчас сказал?

— Я предлагаю сделку, Величайший, — с упрямой надеждой сказал жрец.

— Говори, — сказал удивленный донельзя Пророк. — Но очень хорошо подумай перед этим. Второго шанса я тебе не дам.

— Ваш бог будет главным в Вавилоне, а великий Мардук уступит ему свое место.

— Продолжай… — сказал заинтригованный Пророк.

— Я сделаю так, что храм Эсагила станет храмом Священного огня, а жители Вавилона примут это без бунта и возмущения.

— Как ты это сделаешь? — задал вопрос Макс.

— Это мое дело, Величайший. Но для этого вашей армии нужно подойти к стенам Вавилона. — Аткаль-ан-Мардук почувствовал надежду.

— Дорогой, он просто тянет время, — заявила Ясмин.

— Звезда моя, я не исключаю этого, но предложение, действительно, интересное. И какова твоя цена, жрец? — спросил Пророк.

— Жизнь, — почти прошептал Аткаль-ан-Мардук.

— Даже речи быть не может, — отрезал Макс, а его прекрасная жена согласно кивнула головой.

— Вот еще, — фыркнула она, — да нам покоя не будет, пока ты живой. Кто же такого врага в живых оставляет, глупый? Это исключено.

— Легкая смерть, — снизил цену жрец, опустив плечи.

— Мы договорились, — сказал Пророк, и вышел из камеры. Глухо щелкнул толстый запор, а Аткаль-ан-Мардук напряг весь свой недюжинный ум, чтобы придумать, а как же выполнить свою часть сделки. У него была полная уверенность, что пеня при невыполнении этого контракта будет такова, что лучше прямо сейчас разбить себе голову об стену.

Глава 19,

где в Иудею приходит мир, а в Вавилоне все только начинается

Вавилон, месяц Симану, год 691 до Р.Х."

"Господин шел по улицам великого города, который должен был передать из рук ассирийского царя в руки царя персидского. Невероятно трудное дело, в котором он участвовал, наполняло гордыней душу человека, родившегося в нищем предместье. Он честно признался себе, что даже неслыханная награда меркнет перед этим острым ощущением причастности к великому. Ведь он, кем брезговали те люди, которыми он сейчас будет играть, как куклами, совершает деяние, которое повернет ход истории. Да он бы сам приплатил за такое. Деньги как таковые, что бы ни говорил Пророк, его не интересовали.