Львиная доля серой мышки

Эдита открыла бутылку с водой и завершила доклад:

— Константина от известия о смерти дочери свалил инфаркт, он умер спустя два дня после похорон Полины. Через некоторое время Вера ушла в монастырь, ее дальнейшая судьба неизвестна. Вот такая история.

— Следователь допрашивал старших Мотыльковых? — поинтересовалась я.

Булочкина пошевелила «мышку».

— Нет. Отец, как я только что сказала, попал в больницу и вскоре умер, мать от встречи с полицейским отказалась. Да ему, похоже, и так все было ясно без лишних разговоров и явно хотелось побыстрей дело закрыть. Что неудивительно — обычное отделение полиции, у каждого сотрудника тьма работы. Так, тут все понятно. Но после того как папка с делом о смерти Мотыльковой в архив десантировалась, вышестоящему полицейскому начальству поступила от гражданки Зубаревой Раисы Михайловны, коллеги Полины, жалоба. Раиса обвиняла в халатности следователя, который лихо сделал вывод о самоубийстве, не пожелав выслушать ее рассказ, а она в курсе, что Мотылькову околдовал мужчина. Они не могли пожениться, и кавалер предложил возлюбленной совершить двойное самоубийство, дескать, на том свете все проблемы разрешатся.

Я пошла к кофемашине.

— Современные Ромео и Джульетта?

— Вроде того, — согласилась Эдита. — Оказывается, Полина позвонила Рае, сказала о своем решении и попрощалась. Зубарева испугалась, бросилась к Мотыльковой и нашла в незапертой квартире бездыханное тело приятельницы. Мужчины там не было.

— Так… — пробормотала я. — Он струсил.

— Теперь новость дня. Угадайте, кто считался женихом Полины? — прищурилась Эдита.

— Давай обойдемся без глупых вопросов, — попросила Аня. — Есть информация — говори.

— Ладно, — неконфликтно согласилась Дита. — Имя его…

Возникла пауза.

— Ну хватит! — рассердилась Попова. — Мы же на работе, а не в клубе знатоков!

— Имя его Егор Столов, — объявила Эдита.

Стало тихо, потом Буля произнесла с расстановкой:

— Очень интересно.

Я поставила на стол полную до краев чашку.

— Надеюсь, полицейские с ним поговорили?

— Вызвали для беседы, — застрекотала Булочкина, — и у меня после изучения этой записи мозг в кисель превратился. Сначала брат Владимира говорил только «да» и «нет». Потом слегка оттаял, рассказал, что увлекается каллиграфией, считает ее величайшим из искусств, а себя великим мастером. Основания для гордости у него были — на разных конкурсах чистописания Егор занимал призовые места. Он повесил в Интернете объявление — предложил людям научить их красиво буквы выводить. Откликнулось несколько человек, среди них некий Савелий Рогов. Но о нем чуть позже. Квартиры у Егора не было, он жил вместе с матерью, которая пила по-черному.