Львица по имени Лола

Главное, не ошибиться с выбором, чтобы не получить проблем.

За огромные темные глаза взгляд зацепился сразу. И не двинулся дальше.

Глаза принадлежали темноволосой хрупкой девушке, которая встала из-за стола и молча смотрела на него. Еще не успев взвесить все «за» и «против», Лола протянула девушке руку.

— Ну, пойдем, раз такая смелая.

Спутник девушки — лысый брутальный папик со смутно знакомым лицом… — а, может и правда папа… хотя какой отец приведет дочь в «Синюю каракатицу»… — что-то сказал ей, она что-то ответила. Судя по всему, лысый был не очень рад такому повороту событий, но смирился. И они пошли к сцене.

Пальцы у нее тонкие и немножко дрожат. Трусишка, что ли?

— Не бойся, сладуля, — Лола наклонилась к девушке. — Не обижу.

— Я знаю, — как-то совершенно серьезно ответила та. И улыбнулась. Чудесная у нее улыбка. Со светом.

Три ступеньки. Надо возвращаться в привычный образ. Надо включать Лолу на полную катушку.

— Вот наша новая звезда! — Лола поднимает свою руку, в которой лежит и рука девушки. — Поприветствуем… тебя как зовут, красавица?

— Дина, — снова улыбается та. А потом добавляет. — Дина Ингер.

В зале слышится свист и приветственные возгласы. Лола не позволяет себе никакой лишней мимики, но мозг напряженно работает, вспоминая. Ингер, Ингер… Ингер?.. Ингер?!

— Ты имеешь какое-то отношение к «Ингер Продакш», малышка? — картинно хватается за грудь. Свою, разумеется.

— Никакого, — с широкой и проказливой улыбкой отвечает она. Публика хохочет. А вот не смешно, между прочим. Дина Ингер, надо же… Выбирал, выбирал… Выбрал, называется

Вот это он встрял… Тот-то лицо лысого показалось знакомым. Это же Разин!

— Что будем делать?

— Будем работать смертельно опасный номер. Главное, девку не лапай.

— Как у тебя с нотами, Дина? — вернуть прежний игривый тон сразу не получается. Ингер. Ну как он так умудрился?! Теперь кровь из носу надо все сделать легко и непринужденно.

— Немножко знаю, — снова улыбается она своей светлой, солнечной улыбкой. В глаза смотрит прямо. Ничего не боится. А чего ей бояться, верно? Ей-то чего бояться?

А ему чего, собственно? Это шоу. И она вызвалась сама.

— Ну-ка возьми-ка мне… — Лола привычно усаживается на табурет, берет аккордеон, нажимает на клавишу. — Как у нас с этой ля?

Голос у нее чистый, а слух хороший. Ноту берет безошибочно. А Лев ловит себя на том, что хочет улыбнуться ей в ответ.

— Умница, — это все пока мимо микрофона. — Ну, что будем петь, крошка? Что-нибудь наше, девичье, про любовь?

Пауза, в о время которой Льва изучают не таясь и с полным пренебрежением к тому факту, что они на сцене, под взглядами публики. А потом девушка подходит и наклоняется к его уху.

— А давай вдарим рок… в этой дыре?

Секунда — и он едва успевает сдержать уже рвущийся из груди хохот.