ЛВ 3 (СИ)

Всех впускаю, а сама идти туда не хочу, хоть и знаю, что придется, иного выбора нет, а не хочу!

Шаг по лесу Гиблому, и хоть шагаю призраком, а сердце бьется испуганно, заполошно, все ускоряясь — страшно мне было. Задолго до того, как случилось все, мне уже было страшно и предчувствие плохое одолевало, а я… не поняла я. И остановиться хочется, сейчас вот остановиться, но я теперь как наблюдатель сторонний, лишь беспомощно за воспоминаниями своими наблюдать могу.

За тем, как подошла к чаще терновой непроглядной, как вздрогнула, увидев глаза красные злым светом горящие, как вздрогнула снова, едва раздался страшный крик «Кторрррр?». И хотелось крикнуть «Убегай!!», но та Веся, та что мной была в тот миг, отступила сама. Да не далеко ушла, на траву зеленую опустилась, с тревогой в чащу непролазную вглядываясь, да силой ведовской, истинной силой хозяйки лесной пытаясь ощутить землю, понять с чем столкнулась.

— Плитой могильной стал, — заметил лешенька мой.

— Да только не дает покоя мысль — кто в той могиле, — произнес кот Ученый.

А в воспоминаниях вопрос прозвучал:

«Ты… живая?»

«Да…»

«Тогда уходи!»

А я на траве сижу, ладони к земле прижаты, душу захлестывает боль, да не моя — чужая.

«Уйду, — шепчу шелестом травы, — коли это тебе требуется, я уйду. Только на вопрос мне ответь, леший, от чего себя заживо похоронил? Почему ведунья твоя это позволила? Зачем?»

Ответом мне было лишь:"

"«Уходи, ведунья, сама не сможешь, вижу ослабла совсем. От чего ослабла?»

«Я свою силу чаще отдала».

«С кровью?»

«С кровью».

«Уходи, глупая! Сейчас уходи! Нельзя тебе сюда, даже в таком виде нельзя! Уходи, убирайся!»

А я не послушала, потому что понимала — спасать его надобно, сейчас спасать, и тогда зашептала я слова заклинания:

«Войди в мой сон,

Войди в мой сон,

Войди в мой сон,

И останься в нем».

Снова и снова, раз за разом, повторяя и повторяя… С того света упорно этого лешего вытаскивая.

И вдруг визг, на ультразвуке, он сносит в сторону, впечатывает в дерево, с хрустом ломая ребра…

«Веся, нет!» — рык уже моего лешеньки.

И я открыла глаза.

Ребра ныли от боли так, словно вот сейчас второй раз незримая я, полупрозрачная, снова удар сокрушительный получила, сердце заполошно билось, в висках болью отдаваясь, ладони подрагивали, а друзья мои верные сидели хмурые. Кот Ученый от растерянности лапу вылизывать принялся, Мудрый ворон нахохлился, леший мой сгорбился, Тихон стоял, на нас всех глядя — он то мои воспоминания без прямого контакта увидеть не мог.

И тут леший сказал:

— Веся, ты заклинание до самого конца проговорила ведь.

Я подумала, да и кивнула — его правда, проговорила я, до самого до конца проговорила.

— А если проговорила, стало быть во сне он твоем частично, но остался, — промурлыкал кот.