ЛВ 3 (СИ)

Вповалку несмотря на солнце поднимающееся, лежали и моровики, и бадзуллы, и даже ауки уже не аукали, а спали кто где. И главное — никакого духа хмельного, а значит не было тут по ночи пира, не пировал никто, не с перепою это.

— Загонял всех аспид, вот и умаялись, — сообщил мне леший.

Между спавших от усталости смертельной, сновали русалки, вещи выстиранные моим воинам разнося, да в основном укрывая жалостливо, заботливо. Кикиморы шатер из лоскутов да высушенной тины болотной растягивали, чтобы значиться солнце не палило, воинов не будило. И даже Савран, показавшийся вдали, лошадям копыта тряпками обмотал, чтобы не шумели, чтобы сну не мешать.

Мне купец обрадовался, поклонился почтительно, поприветствовал шепотом, да к погребу направил повозку свою. Русалки все споро разгрузили, и Савран на вторую ходку пошел, а я аккуратно к избе, да все равно шаталась, от того и русалки на меня косились, и кикиморы, и домовой укоризненно головой покачал, а вот кот Ученый высунувшись из ближайшего дерева глубокомысленно заключил:

— Главное, что жива, а так оклемается, не сумневайтесь.

Я-то не сомневалась, а вот остальные явно в сомнениях пребывали, но мне слова никто не сказал.

Ближе к избе подошла, да и замерла — на избенке моей, во всю стену, была карта Гиблого яра нарисована. Да не простая, а живая. И отмечено было — черный, это нежить, зеленый — моя родимая нечисть, красным — опасные зоны. И этих красных зон во всем Гиблом яру всего три осталось. А нежити — и того меньше, два клина, что гнали судя по всему аккурат в лапы магам. А сам Гиблый яр был по большей части уже освобожден. Практически освобожден!

— Глазам своим не верю, — прошептала я.

— В избу иди, — посоветовал леший. — Али в баньку сначала?

Хотелось в баньку, и помыться, я ж опосля отдавания сил своих и в земле была, и в траве и в целом не в лучшем виде, но там гипс.

Подплыла одна из русалок, на меня поглядела жалостливо, и сказала:

— Помоем, и волосы уложим, и позаботимся.

Так меня у лешеньки и забрали. И помыли, пусть и в воде холодной, не умели русалки ее нагревать, зато волосы и расчесали, и вымыли и снова расчесали, и переодели и спать в избе уложили. Одного не тронули — повязок на запястьях, что скрывали последствия ритуала страшного… Надеюсь никогда не придется делать такого же для Леси, ибо я же второго раза не переживу.

— Веська, — кот Ученый появился как и всегда — непрошенным, — чем помочь-то?

— Будь добр, ритуал призвания клюки, — прошептала я, подушку обнимая, — в учебниках погляди, надобно мне знать, может ли он ослабить лешего, если сам леший к ритуалу привлечен не был.

И на этом провалилась я в сон. И сон, на этот раз, по счастью, такой нужный мне сон лесной ведуньи.

***"

"Мой лес Заповедный жил. Яркий, полный суеты, света, силы, энергии.