Забывший имя Луны

"

"– А на повороте с улицы Моисеенко, – вспоминал он чуть шепелявивший голос бабы Дуси. – Напротив, где рыбу раньше продавали, а теперь эти, на каблуках, как золотые караси за стеклом плавают и всякие штучки для богачей продают, так там столовая есть для бедных. Совсем за бесплатно. Вообще-то по талонам, но когда остается, так всех кормят. И хлеба уж завсегда дадут, если попросить….

Кешка легко нашел указанную столовую, дождался ее открытия, без труда и напряжения просидев на корточках под дверью четыре часа, вошел вместе с первыми посетителями и вкратце рассказал свою историю той из двух пожилых подавальщиц, которая показалась ему больше похожей на бабу Дусю. Как и ожидалось, подавальщица замахала руками от изумления, тут же пересказала историю Кешки товарке и, не колеблясь, наделила мальчика тарелкой дымящегося горохового супа.

Кешка поблагодарил, отошел к столику, дождался, пока суп остынет (как и все звери, он не мог есть горячее), и, не торопясь, съел его, улыбаясь поверх тарелки обеим подавальщицам. Улыбка Кешки по-прежнему довольно сильно напоминала улыбку его учителя, то есть попросту волчий оскал, но мальчик улыбался крайне редко и не знал об этом.

– …На вокзалах иногда подносил или грузил чего… Это я-то, мастер высшего класса… Вот до чего она, проклятая, доводит, чтоб ей ни дна, ни покрышки, – голос краснодеревщика Володи.

Вокзал Кешка знал. Неподалеку от вокзала он жил с Блином, и сейчас ничего не забыл, превосходно ориентируясь в вокзальных тупиках и переходах. Его лицо и особенно повадки мало кому внушали сознательное доверие, но шустрые восточные люди, обладая какой-то внелогической прозорливостью, безошибочно улавливали тот простой факт, что Кешка попросту не умел обманывать, и по надобности охотно принимали кешкины предложения посторожить, загрузить или разгрузить. Сумрачный жилистый подросток со своей странноватой, тоже как бы нерусской речью вызывал шквал необидных насмешек и диковинных предположений. Расплачивались восточные люди чаще всего продуктами, иногда давали немного денег. Как-то раз подарили кепку с большим козырьком, в другой раз – почти совсем целую кожаную куртку со слегка надорванным по шву рукавом и тремя совсем небольшими, словно оплавленными по краю дырочками. Рукав Кешка зашил, а дырочки оставил, поскольку они ему совсем не мешали.

Потом пожилая подавальщица из бесплатной столовой познакомила Кешку с Валентиной. У Валентины была короткая стрижка, тонкие и сильные коричневые пальцы. Пахло от нее картонными коробками. Валентина говорила много и долго. Кешка записал все ее слова на свой «внутренний магнитофон», но даже потом так и не сумел в них разобраться. Главное он понял еще со слов подавальщицы – Валентина звала его к себе жить.