Забывший имя Луны

– А вы ему, собственно, кем приходитесь?

– Ну, что-то вроде опекуна, – усмехнулся Алекс.

– А что, с уходом за собой, с социальными условностями он справляется?

– Да, доктор, вполне, – в холодных глазах Алекса плавала насмешка, но все же, Кешка не мог этого не отметить, он был необычно вежлив. – Вообще-то он чистоплотен, как кошка.

– Удивительно, – покачал головой тот, кого Алекс называл доктором. – А что же, школу он никогда не посещал?

– Да не пришлось как-то. Он ведь раньше на севере жил, в глуши.

– Да… С одной стороны, вроде бы, глубокая дебильность, а с другой… что-то меня смущает…

– Да вы пишите, доктор, пишите, – вежливо, но твердо посоветовал Алекс. – Пишите, что есть. Если что изменится, мы к вам еще раз придем. Он же у нас развивается помаленьку.

– Мальчик сейчас живет в семье?

– Да, в дружной семье, – теперь Алекс смеялся почти откровенно.

Доктор потянул к себе какую-то расчерченную поперечными линиями бумажку.

– Вы мне напишите, пожалуйста, справку в двух экземплярах. Один мне нужно в собес отнести, а другой – может, в школу его какую устрою. А нет – так на руках останется.

– Хорошо, хорошо. А карточка ваша где?

– Так у нас был листочек тоненький, где-то в регистратуре потерялся. Приезжий он, я вам говорил, да и не болеет ничем. Вы уж пишите, как есть. По вашей-то части его и не смотрел никто.

– Очень печально, очень печально, – покачал головой доктор. – В 14 лет – и такой уровень речевого развития. А ведь всегда есть возможности для коррекции. Вам бы надо походить с ним на занятия…

– Конечно, конечно, – перебил доктора Алекс. – Мы все сделаем. А вы пишите…

Доктор поднял глаза, посмотрел на Алекса с каким-то вновь возникшим изумлением, потом сокрушенно покачал головой и склонился над бумажкой.

– Вот, Придурок, тебе документ, – сказал Алекс в коридоре, отдавая Кешке одну из выписанных доктором бумажек. – Храни его как следует. Здесь написано, кто ты такой есть, и чего ты по жизни стоишь. А зовут тебя, согласно этому документу, Иннокентием Алексеевым, в честь меня, и лет тебе, согласно ему же, 14. А сколько на самом деле – бог весть. Не знаешь, сколько тебе лет-то, а, Придурок?

Кешка отрицательно покачал головой и аккуратно спрятал документ во внутренний карман куртки. В тот же день к вечеру он переложил его в свой чердачный тайник, в котором хранился перстень, куколка-пупсик, картинка с грустной женщиной и младенцем и лесной охотничий нож.

В суть Алексовой жизни Кешка проникнуть не пытался. Вопреки уверенности Алекса и в полном согласии с предположениями Бояна, никакой зависимости своей Кешка не ощущал, считал себя абсолютно свободным и начинал уже подумывать о том, чтобы от Алекса сбежать, и поискать приключений где-нибудь в другом месте.