На тропе Луны

Ну а на войне – как на войне… иногда стреляют.

Откуда цитата? Из песни… Черт, ну что за привычка цепляться за детали, за мелочи, уходить мыслями в сторону от главного…

– …несколько часов пролежал. Потом меня нашел один… человек. То есть нет, конечно. Волк. Он меня искал как раз по приказу того человека, ну, могущественного.

«Угу, – подумала она, – знаем мы, что за человеки могущественные. И даже что за волк тебя нашел, я тоже догадываюсь». Но вслух она ничего не сказала – подкопленный за последние три недели опыт велел помалкивать. Если собеседник заподозрит, что ты частично в теме, – прощайте внятные объяснения, достанутся Кариночке только «ну, это» или «а он такой – пыщь, пыщь!». Тем более что этот собеседничек и так еле-еле изъясняется.

– Зачем ты этому… могущественному понадобился? Тоже мне сокровище, – перебила она Киру, чувствуя себя довольно неловко оттого, что приходится хитростью выманивать информацию у пострадавшего. Ну, будем считать, что он ей за архив морально задолжал.

– Отдельный разговор, – снова напрягся Кира. – Понадобился, и все.

– Не-не, я уже замучилась по кусочкам все собирать, – решительно замотала она головой. – Или рассказывай все по-нормальному, или я пошла.

– Сидеть! – рявкнул Кира. – Слушай, мелкая, а ты нахалка. Не хотела бы слушать, давно сбежала бы."

"– И сбегу! Что, опять меня за ноги будешь ловить? Марк вон за стеной сидит. Или у тебя много лишних лап наросло?

Она двинулась к стене, но уходить уже не хотелось. И Кира это сразу просек. Потому что усмехнулся.

– Да понял я, понял, что ты с характером. Меня искали, потому что я умею кое-что вроде этого, – и он махнул рукой в сторону стены, через которую Карина явилась пару минут назад. – Вернее, умел.

И он не удержался и вздохнул. Так, как в ее представлении ни мальчишки, ни тем более взрослые дядьки не вздыхают. И от этого чужого вздоха стало больно в груди.

– А сейчас?

– А сейчас мне даже говорить «по-нормальному» трудно. И в человеческом облике держаться тоже. Тебе повезло, что я после вот этого, – он помахал своей свежеотросшей конечностью, – совсем без сил. Ладно, сочувствия раненому от тебя не перепадет, я понял.

Карина удивленно вытаращилась на него. Слишком уж это походило на ее собственную манеру изъясняться.

– Он меня искал, потому что у него сын уродился с такими же способностями. Правда, очень скоро оказалось, что пацан в разы круче меня. А я после укуса свои стал терять. Но когда меня ранили, Дирке некогда было про это думать. Все-таки где человек умрет, там ликантроп выживет. А пока живой – все поправимо.

Она кивнула. Все поправимо, и ведь не поспоришь.

– Когда оказалось, что я не смогу его ничему научить, мне велели его хотя бы защищать. И я защищал, пока ликантропия не начала меня побеждать.