Злые чары Синей Луны

— Иисусе, что же мы с собой сделали? — воскликнула Фелиция. — Сказке не полагается иметь такой конец. Я — вдова другого человека, и ты — женатый на своей религии. Разве наши желания не имеют больше никакого значения?

— У Бога на каждого свои планы, — ответил Ламент. — Я должен верить в это, иначе сойду с ума. Тьма — реальна, значит должен быть и реальным свет.

Фелиция отвернулась, в глазах у нее блестели слезы, которых она и не пыталась скрыть. Ламент застегнул рубашку.

— Ты думал обо мне после отъезда? — наконец спросила королева.

— Я вверил себя Господу.

— Я не об этом спрашиваю.

— Разумеется, думал, Флисс. И всегда буду думать о тебе. Но я посвятил себя делу, которое означает для меня нечто большее, чем сама жизнь. Я — Пешеход, Гнев Божий в мире людей. Человек, которого ты знала, может быть только малой частью этого.

— Итак… — произнесла Фелиция, поворачиваясь к нему. Глаза ее были сухи и губы плотно сжаты. — Что же привело тебя в Лесной замок спустя все эти годы?

— Флисс…

— Зачем ты сюда пришел?!"

"— Голос сказал мне, что я нужен здесь. Что я должен отправиться в Опрокинутый Собор и вернуть его Богу. Очистить его. Фелиция, мы выстроили свои жизни по собственному выбору, и для любви, которая у нас когда-то была, больше нет места. Ты — королева, я — Пешеход, и другого нам не дано.

— А ты перестал бы быть Пешеходом ради меня? — еле слышно прошептала Фелиция.

— А ты перестала бы быть королевой? — ответил Ламент. — Отказалась бы от возможности для твоего сына стать королем?

— Уходи, — устало произнесла Фелиция. — Оставь меня одну. — Она повернулась к нему спиной. — Слева от тебя есть небольшая уединенная комната. Можешь подождать там, пока я вызову проводника.

После длинной паузы он тихо произнес:

— Я не хотел причинить тебе боль, Флисс.

Потом раздался скрип двери. Джерико Ламент покинул тронный зал. Наверное, навсегда. Фелиция крепко обхватила себя руками, как будто боялась развалиться на части. Она справится с этим. Она справлялась и с худшим в свое время. Ничто больше не сломает ее. А если она и зачерствела с годами — что ж, ей пришлось стать жесткой, ибо в противном случае ее просто разорвало бы. Она облачилась в королевскую власть, как в мантию. Слабое утешение, но лучше, чем никакого.

Главные двери тронного зала медленно приотворились, и внутрь осторожно заглянули Калли и сэр Вивиан. Увидев, что королева одна, они вошли, а за ними просочилась стайка наиболее храбрых придворных. Фелиция поднялась на трон и устроилась на нем с особой тщательностью. Голова поднята, подбородок тверд, взгляд холоден и грозен, дабы пресечь даже самые вежливые и обобщенные расспросы.

Калли заняла свое обычное место у трона без единого слова, за что королева была ей благодарна. Сэр Вивиан встал перед троном.