Злые чары Синей Луны

А потом еще все перемены, привнесенные Трещиной! Не моя вина, что именно сейчас вернулся Опрокинутый Собор. Мой народ обернулся против меня, соблазненный лживыми обещаниями демократии. Это нечестно. Никто не должен сталкиваться с таким количеством проблем одновременно… И с таким множеством пороков. Во всяком случае, не после того, как я выжил в Долгой ночи. Я до сих пор помню жуткий свет Синей Луны. Мне до сих пор снятся кошмары. И никого рядом. Так что все зависело от меня. Хаос и безумие миновали; я должен был заставить мир обрести новый смысл.

— Джулия, спасибо, что вернулась. Я не имел права требовать твоего возвращения, но все же надеялся, что ты придешь. Я действительно любил тебя — по-своему… И ты всегда была восхитительна в постели.

Фишер стрельнула глазами в Хока, но его взгляд был прикован к Харальду, а тот тем временем сбивчиво говорил о прошлом:

— Я бы полюбил тебя, Джулия, но не уверен, что вообще способен на подобное чувство. Во мне этого нет. Никто из нашей семьи не умел любить ничего и никого кроме Лесной страны. Я никогда не испытывал страсти к женщине, на которой они заставили меня жениться, хотя искренне восхищался силой ее характера. Не сомневаюсь, что она переживет меня. Насколько вы ей доверяете — это ваше дело.

— Руперт, если ты здесь, исполни свой долг. Стань сильным королем. Победи демократию. И защити моего сына, если сможешь. Он — единственное хорошее, что получилось в моей жизни. Берегись наследия нашего отца. Это все, что я хотел бы тебе сказать. Я очень устал. Отомсти за мою смерть, брат. Не допусти, чтобы я умер напрасно.

Изображение пропало, и в Усыпальнице снова воцарились покой и тишина. Хок и Фишер испустили долгий медленный вздох.

— Что ж, последняя фраза чисто харальдовская, — подвел итог Хок. — Манипулятор чертов.

Фишер нахмурилась:

— Что, по-твоему, он имел в виду под словами «берегись наследия отца»? Какое наследие?

Хок пожал плечами:

— Понятия не имею. В свое время мы, несомненно, это выясним. Бедняга Харальд. Счастливчиком он не выглядел, а? Всю жизнь интриговал и готовился стать королем, вложив в это все свои надежды и мечты. А потом мечта, став явью, предала его.

Магус отдыхал у себя в апартаментах, вольготно раскинувшись в удобном кресле. Он облачился в простую белую тунику и штаны. Его большого полночно-черного плаща нигде не было видно. Без этого жутковатого одеяния чародей выглядел на удивление обыденно. Слегка нахмурясь, он наблюдал за шахматной доской, установленной на маленьком столике. Черные и белые фигуры двигались сами собой, с умопомрачительной быстротой перескакивая с одного поля на другое. Когда игра закончилась, фигуры выстроились по краям и начали все заново.