Злые чары Синей Луны

— Именно так вы представляете себе дипломатию, да?

— Ну, в общем и целом, да, — ответила Фишер.

— Считай это утверждением принципов. Впрочем, нам все равно. Итак, на чем мы остановились, Арлик?

Чанс мгновенно оказался между ними и герцогом.

— Достаточно. Герцог является гостем при дворе и в качестве такового находится под моей защитой. Я не могу позволить вам угрожать ему.

— Вечно ты портишь все удовольствие, — проворчала Фишер.

И тут всё замерло, потому что из неимоверного далека донесся рокот железного колокола. Жуткий звон перекатывался в воздухе, словно медленный гром. Этот набат отдавался в самой сокровенной глубине человеческой души, и каждый из находящихся в зале ощутил это. Кошмарный колокол звонил и звонил, словно дьявол призывал проклятых на молитву у своих раздвоенных копыт.

— Что это? — спросила Фишер. — Что это за звук? Откуда он исходит?

— Это большой колокол Опрокинутого Собора, — ответил Магус, повышая свой обычно тихий голос, чтобы его услышали сквозь гул. — Он молчал несколько веков.

— Тогда почему он зазвонил сейчас?! — в отчаянии крикнула королева Фелиция.

— В замок явилось нечто новое, и оно изменит все, — ответил колдун. На Хока и Фишер он не смотрел.

— Кто же звонит в эту проклятую штуку? — поинтересовалась фея Лунный Блик, зажав острые ушки крохотными ручками.

— Не знаю, — отозвался чародей. — Может, Жареный?

— Плевать, кто там звонит! — заревел Хок. — Как нам остановить его?

Ответом Магус не располагал. Теперь уже все придворные заткнули уши, но это не помогало. Набат страшного колокола Опрокинутого Собора услышал бы и глухой, и последний тупица плакал от ужаса при этом звуке. Некоторые тряслись, кого-то тошнило, по щекам текли слезы, от рыданий сотрясались плечи. По всему периметру тронного зала свет начал меркнуть. В глубине теней ощущалось чье-то ужасное присутствие. Мужчины схватились за оружие. В заполненном народом зале нарастала паника, сдерживаемая лишь отсутствием общего порыва. Все были равно готовы бежать или нападать.

А затем те, кто находился ближе всех к теням, зашатались, будто пьяные. С лиц их отхлынула вся краска, взгляд сделался рассеянным. В этих людях появилось нечто бесплотное, словно из них утекла самая жизнь. Лица их кривились в гримасах отчаянного ужаса, как будто их высасывали гигантские пиявки. Некоторые провалились в тень, которая поглотила их, словно чернильные воды. Те, кто стоял к исчезнувшим ближе других, отчаянно сражались между собой, лишь бы убраться подальше от голодной тьмы. Тени становились больше, темнее, глубже. Некоторые бросились туда с мечами, но сталь безвредно проскальзывала сквозь темноту.

Хок и Фишер встали спина к спине с оружием наготове, высматривая врага, с которым они могли бы сразиться.