Злые чары Синей Луны

Кто знает, что еще могут иметь при себе подобные люди!

Стаут величественно махнул солдатам, приказывая тем приблизиться. Они охотно подчинились — предстояло небольшое развлечение. Неприятно улыбаясь Хоку и Фишер, Стаут обратился к наемникам:

— Я хочу, чтобы вы перетряхнули оба мешка! А этих двоих — раздеть и обыскать! Будьте очень внимательны, господа. Мне совершенно не нравится вид этой парочки.

Чанс прикрыл лицо рукой.

— О нет…

Фишер взглянула на Хока:

— Как, по-твоему, насколько мы можем испортить им удовольствие?

— Не больше, чем необходимо. Еще не поздно всем проявить благоразумие.

— Раздеть их! — завопил Стаут, разъяренный их непринужденностью и полным отказом чувствовать себя униженными. — Требую полного телесного обыска по всем отверстиям с последующей дозой сильного слабительного на случай, если они что-нибудь проглотили!

Один из наемников бодро протянул руку к груди Фишер и тут же получил сильный удар в переносицу. Голова его дернулась назад, и он грохнулся наземь, как подрубленное дерево. Еще двое наемников сунулись к ней, и Хок прихлопнул обоих прежде, чем они успели осознать его присутствие.

— Очень благоразумно, — спокойно заметила Фишер.

— А какого черта, — легкомысленно отозвался Хок. — Их же всего двадцать!

Прочие наемники уже двинулись на них с мечами наголо, и Хок с Фишер встретили их. Битва получилась короткой и не особенно кровавой, ибо супруги все еще демонстрировали то, что у них считалось примерным поведением.

Чанс не переставая пританцовывал вокруг свалки, заклиная Хока и Фишер: «Не убивайте их! Пожалуйста, не убивайте их! Они только выполняют свою работу! О боже, королева мне за это яйца оторвет!»

Капитаны могли бы поинтересоваться, заинтересованы ли наемники, в свою очередь, в том, чтобы щадить чужаков, но им не хватало времени и дыхания. Весьма непросто остановить человека, только ранив или разоружив его, особенно когда он изо всех сил старается вас прикончить. К счастью, у Хока и Фишер имелся многолетний опыт привода более-менее живых подозреваемых. В самом скором времени двадцать изрядно побитых вояк сидели и лежали на земле, бормоча, стеная и держась за головы в попытках припомнить, какое сегодня число, а таможенный офицер взирал на все это выпученными глазами. Супруги осматривали свою работу с тихим удовлетворением.

— Начинай так, как собираешься продолжать, — изрек Хок.

— Следует проявлять твердость, — поддержала Фишер.

Они повернулись к Стауту, и он сильно побледнел. Он явно был не прочь отступить на несколько шагов, но слишком уж дрожали ноги. Хок улыбнулся ему, и Стаут заскулил.

— Мы не проходим таможню, — твердо произнес принц. — Также мы не платим налоги или сборы и не подвергаемся личному досмотру. Теперь отойди.