Обрученные луной

— Уложили, — вздохнула Кайса, подходя к самой широкой лавке и задумчиво оглядывая ворох покрывал и подушек. — Ну и ночка, вроде ничего не делала, а устала, словно на мне воду возили. Сладких снов!

И она выразительно указала взглядом на дверь в коридор.

— Девочка дело говорит, — поддержала Аренея. — Брысь отсюда оба! Что могли — мы сделали, остальное в воле Луны. А ты, Волк… — Она повернулась к Хольму, окинула его взглядом, в точности как до этого Рассимор, и вздохнула: — Удачи тебе. И терпения. Лестане плохо и страшно, не забывай об этом и не очень-то слушай, что она может наговорить. Я ей успокаивающее дала, скоро уснет. Может, тебе здесь подождать, а?

Хольм помотал головой и, пройдя мимо целительницы, вошел в спальню Лестаны. Дверь закрылась у него за спиной, и в глазах девушки, лежащей на кровати, мелькнуло что-то, до отвращения похожее на страх.

— Доброй ночи, — сказал Хольм насколько мог мягко. — Ты прости… Знаю, что я здесь нежеланный гость, но так уж получилось.

— Получилось… Все-таки добился своего, да? — в голосе Лестаны звенело так долго сдерживаемое напряжение, и на миг Хольм подумал, что, возможно, и правда стоило подождать, пока девушка уснет.

Но нельзя же все время бегать от правды, какой бы горькой она ни была?

— Я хотел не этого, — возразил он, делая шаг от двери и останавливаясь, потому что страха в глазах Лестаны прибавилось. — Разве я просил о чем-то бесчестном? Ты приехала, чтобы дать клятву одному из нас, почему это не мог быть я?

Глухое раздражение поднималось из глубины души, смешанное с обидой. Сколько можно уверять в своей любви ту, кто даже слышать этого не желает? И даже не в любви дело, но почему Лестана по-прежнему смотрит на него как на врага, ведь он согласился делом доказать свою невиновность и заботу о ней! Хоть бы задумалась…

— Какая теперь разница?! — отчаянно всхлипнула девушка. — Я тебя ненавижу, слышишь? И тебя, и твоего брата! Не подходи! Я не верю… никому больше не верю! Видеть никого не хочу! И не нужно мне от тебя ничего! Ни помощи, ни… ни… ничего, слышишь?!

Слезы текли по ее лицу, и обида Хольма мгновенно исчезла, смытая жалостью. Луна-прародительница, она же еще совсем девчонка. Испуганная, измученная болезнью и беспомощностью, сорвавшаяся, наконец, после долгой дороги, тяжелой встречи с родными, этого проклятого совета и паршивой — чего уж скрывать! — свадьбы. А он ничего не может сделать прямо сейчас! Даже обнять ее, чтобы постучала кулачками ему по груди и прорыдалась вволю. И разговаривать с ней сейчас бесполезно…

— Я хотела… как лучше… — плакала Лестана, выговаривая слова невнятно и тихо. — Я… старалась… а теперь… теперь… все плохо и всегда будет плохо…

— Не будет! — сказал Хольм со всей уверенностью, которую смог вложить в голос.