Обрученные луной

Там ее встретит старший брат Эрлис, а потом и отец с матерью найдут их в свое время. Только до слез жаль, что рядом с Лестаной не побежит по Млечному пути ее Рысь, так и не успевшая прийти к ней во время земной жизни. Значит, надо жить… Жить наперекор всему!

— Спи, кисонька, — тихо сказала Кайса и взяла ее за руку.

Лестана видела свою ладонь в пальцах подруги, но ничего не чувствовала, и это было той самой неправильностью, которую она никак не могла понять. Почему у нее ничего не болит? И почему все тело словно налито горячей тяжестью, вязкой и плотной… Пальцем не шевельнуть, не то что рукой…

— Спи, — повторила Кайса, когда глаза Лестаны уже закрылись, но она все еще слышала голос подруги, в котором звучал такой же неправильный страх. — Завтра станет лучше, обязательно станет. Ничего, это только у Волков лекари не умеют… А наши обязательно тебе помогут, слышишь? Иначе… я сама Хольма загрызу! Вместе с его братцем-сволочью! А с тобой все будет хорошо…

Ночь Хольм провел почти без сна. Долго ждал Брангарда, хоть и понимал, что брату сейчас не до пустых разговоров. Ждал и отца, хотя в глубине души не верил в его приход и оказался прав. Вечером принесли еду, к которой Хольм не притронулся, а потом вывели в уборную, и Рыси, сменившиеся на посту, не сводили с него глаз по дороге туда и обратно. Пленник в собственном доме… Нет, преступник под стражей!

Вернувшись в комнату, он снова упал на кровать и замер, уставившись в потолок. В окно, забранное толстой решеткой, светила луна, такая же круглая и яркая, как вчера. Лишь когда она ушла дальше, скрывшись за краем окна, Хольм смог отвести взгляд от разом помрачневшего неба, но уснуть не получилось и тогда, хотя привязывать его не стали.

Мешало все, и собственное тело, уставшее от вынужденного безделья, и тяжелые мысли, и Рыси, упрямо торчащие в комнате, хотя могли бы караулить в коридоре. Ну что им тут делать, этим Котам?! Решетка в палец толщиной, оружия у него нет… Боятся, что сам себя загрызет? Если бы он только мог! Впрочем, все равно не стал бы. Пока он жив, есть надежда найти настоящего преступника.

Хольм шевельнулся на постели, и один из Котов бдительно вскинулся, а второй только сверкнул в полумраке комнаты светло-золотистыми глазами, показывая, что не спит, следит за каждым движением. Как будто Хольм не справился бы с обоими, приди ему в голову такая дурная мысль. Даже голыми руками смог бы. Нет, понятно, что в охрану наследницы абы кого не выделят, воины матерые, но узкие короткие мечи у Рысей в ножнах, и чтобы их вытащить, придется потратить пару мгновений. Ему бы хватило. Только вот собственная вина держит сильнее страха.