Обрученные луной

Он никогда не слышал, как Брангард рычит, но почему-то узнал его сразу. Не по голосу, хоть тот и казался знакомым, а именно по рычанию. Брангард… Он здесь, хотя говорил, что не приедет… Он много чего говорил, его умный братец… А Лестана?! Где она?! Что с ней?

— Бран… — просипел Хольм, пытаясь открыть глаза, но дикая боль тут же обхватила его голову, стиснув, словно обручем. — Лестана…

— Очнулся! — тяжело вздохнул Брангард. — Хольм, что ты помнишь? Кто здесь еще был? Кем пахло, ну?! Говори же, пока не забыл! Хольм?

— Кровью… — прошептал Хольм, снова неумолимо сползая в темноту забытия, но изо всех сил сопротивляясь. — Кровью и Лестаной. И Рысью… Я пошел на запах, а она… здесь… Бран… что с ней?

— Вот! — возликовал то ли Лейв, то ли Рогволд, головная боль не дала вспомнить точно. — Я же говорил! Да я всю поляну обнюхал! Не было здесь никого! Да если бы хоть тень чужого запаха… Брангард, мы что, не понимаем? Рысью здесь пахло! Молодой самкой-рысью! И никаких других Рысей…

Голоса уплывали, Хольм качался на черных волнах, злясь, что ему так и не ответили на самый важный, на единственно важный вопрос. Что с Лестаной?! А потом луна обрушила на него потоки света, но он почернел, налился кровью, и Хольм снова захлебнулся в нем.

Марево, в котором она плавала, отпускало Лестану медленно, словно неохотно. Веки не поднимались, и открыть глаза казалось так трудно, что она даже пытаться не стала, просто прислушалась к себе и тому, что ее окружало. Боли не было. Только тяжелая горячая слабость, которая не позволяла даже пальцем шевельнуть. И еще странный зуд. У нее зудела спина, очень хотелось почесать это место…

Потом пришли звуки. Лестана услышала собственное дыхание, ровное, но тоже очень медленное. Шум листьев где-то неподалеку… Или это льется вода? Или чьи-то голоса звучат?

Она напряглась, прислушиваясь.

— А я говорю, что везти ее сейчас опасно! — утверждал смутно знакомый женский голос. — Погубишь ты свою сестру, Кот! Вот откроется рана в лесу — и что делать будешь? А она точно откроется. Там, знаешь ли, дороги не пухом выстелены! Попадет камень под колесо, телегу и тряхнет!

— Предлагаешь оставить ее здесь? — А вот этот мужской голос был ей точно знаком! Только память никак не хотела подсказать нужное имя. — Ее чуть не убили! Я не доверю ее жизнь вашим обещаниям!

— Ну, знаешь! — Возмущенный голос осекся, а потом немного тише продолжил: — Обещаю, здесь она будет в безопасности, пока не выздоровеет. Я сама к ней такую охрану приставлю — муха не пролетит. Но везти ее пять дней по лесу — ты с ума сошел! К тому же пять дней — это верхом, а с повозкой вся дюжина выйдет…

Голоса таяли и уплывали, но Лестана старательно вслушивалась, откуда-то зная, что это очень важно.