Обрученные луной

Она онемела от бешенства, понимая, что ничуть эта мерзавка не сожалеет! Нарочно ведь облила! Дура! Неужели к Хольму ревнует? Да пусть бы забирала его себе! Хотя вот теперь, если бы у Лестаны было чуточку свободного времени, она бы нарочно пригласила старшего Волка на танец! Просто чтобы поставить паршивку на место!

Но… времени у нее нет. И не зря ее учили, что отвечать грубостью на наглость недостойно высокородной девушки. Истинное благородство, это когда ты очень хочешь расплакаться или оторвать кое-кому кривые лапы, но вместо этого проявляешь любезность.

— Ничего страшного… — холодно процедила она, надеясь, что по ее взгляду Волчица все поймет, но та лишь ухмыльнулась.

— Как это ничего страшного?! — громко возмутилась Кайса, оказываясь рядом. — Леста, ты что! Это же страшно!

Она выдержала тщательно рассчитанную паузу, обвела взглядом всех, кто таращился на Лестану, прислушиваясь к разговору, и медовым голосом сообщила:

— Это очень, очень страшно, когда все четыре лапы растут из-под хвоста! Не представляю, как ты с этим живешь, бедненькая?

И с таким сочувствием глянула на опешившую Волчицу, что та открыла рот… и даже что-то сказала, но слова потонули в дружном ржании окружающих, словно там собрались не Волки, а кони.

Лестана представила несчастную зверюгу с четырьмя лапами, пучком растущими из-под хвоста, и тоже фыркнула. Ну платье, ну подумаешь! Да, отвратительно стоять перед всеми, залитой алой жижей, словно она кого-то разодрала и съела, зато у нее теперь отличный повод уйти с площади! Переодеться же!

— Кайса, идем, — потянула она подругу за руку, а потом, вспомнив, обернулась к Волкам и попросила: — Вы ведь нас проводите, правда?

Песнь Луне закончилась, и веселье на площади снова вспыхнуло с новой силой. Хольм честно пытался исполнять приказ отца, но смотреть на Брангарда и Лестану сил не было. Он боялся сорваться, боялся натворить что-то страшное, дикое, оправдав лживые опасения Сигрун. Да еще Ингрид липла к нему, словно кошка… Хольм хмуро усмехнулся дурацкому сравнению. Кошка из бывшей подруги порой получалась отменная, особенно после любви, когда она млела в его объятиях или раскидывалась на постели, томно выгибаясь и блестя глазами в темноте. Но сейчас даже вспоминать не хотелось! Ну он же сказал ей, что все кончено! Пусть найдет себе другого, за первой красавицей клана всегда стая поклонников бегает — выбирай!

А Хольм ушел с площадина самый дальний и пустой ее конец, где почти никого не было. Только четверка Серых Волков у почти прогоревшего костерка что-то негромко обсуждала, потягивая горячее вино, на этом же костерке и разогретое. Хольма они встретили приветливо, махнули ему, подзывая, и один из Серых поделился кружкой, из которой Хольм честно отхлебнул.