Клянусь луной

Вы забыли, что я «та самая мисс Гарретт»? — В ее голосе не было горечи. — Как вы уговорили свою мать представить нас друг другу? Наверняка она не слишком обрадовалась подобной просьбе.

Патрик усмехнулся, его белые зубы хищно блеснули в темноте.

— Конечно, она не пришла в восторг. Но поскольку она уже распрощалась с мыслью увидеть меня женатым, то быстро сдалась. Ее порадовало, что я проявил интерес к женщине, а потому не столь важно, кто она такая.

— Вы сказали, что я вам интересна? — От собственного любопытства Тия опять зарделась.

— Не совсем так. Я спросил: «Кто эта восхитительная дама в желтом платье?» Остальное вы знаете.

Даже понимая, что Патрик вынужден был хоть как-то объяснить матери свой интерес к незнакомке, Тия была польщена тем, что он назвал ее восхитительной. Неужели она нравится ему?

«Боже, какая ты глупая!» — одернула себя Тия и постаралась направить свои мысли в иное русло. Но Патрик не позволил ей этого сделать.

— Вы же знаете, что вами нельзя не восхищаться. — Он приподнял пальцами ее подбородок и вгляделся в затененные черты. — Вы очень красивы. Я бы даже сказал, слишком красивы. Порой это опасно.

У Тии неожиданно перехватило дыхание.

— О чем вы? — пролепетала она.

— Ни один мужчина из плоти и крови не устоит перед вами.

И он поцеловал ее. Губы так осторожно коснулись ее губ, что Тия растерялась. Поцелуй вызвал в ней давно забытые желания, которые она похоронила еще десять лет назад. Нет-нет, то, что она испытывала теперь, не шло ни в какое сравнение с влечением к лорду Рэндаллу. В голове гулко стучало, сердце готово было выскочить из груди, ноги стали ватными, и она покачнулась. Казалось, темное небо опрокинулось на нее, лишив ориентации. Она помнила поцелуи Хоули — грубые, неприятные. Патрик целовал ее нежно, осторожно, давая понять, что именно от нее зависит, будет ли продолжаться эта ласка и дальше. Тия прижалась к Патрику, и он обнял ее, не переставая целовать.

Вдруг она очнулась и осознала, что поцелуй длится слишком долго и их могут увидеть. Кроме того, ей слишком нравился Патрик, но ее напугала собственная податливость. А самое главное — насколько Тия успела понять, прижимаясь к его бедрам, — он сильно возбужден.

И она. Она тоже возбуждена, призналась себе Тия. Зная, как далеко может завести потакание желаниям мужчины, да и собственным тоже, она резко оттолкнула Патрика.

— Не пытайтесь соблазнить меня! — зло проговорила она, поправляя волосы. Злилась она вообще-то на себя. — Это Найджел вас надоумил? Уж не поспорили ли вы на меня?

Патрик не сразу понял, о чем она говорит. Дыхание у него сбилось, между ног все так пульсировало, что готово было разорвать брюки. Никогда прежде ему не доводилось так сильно возбуждаться.