Клянусь луной

 — Он сказал, что если долг Альфреда не будет уплачен, его красивая женушка очень об этом пожалеет, вот как он сказал!

Тия протянула к сестре руки, и Эдвина с благодарностью прижалась к ней. Из-за ее плеча Тия видела тревожный взгляд Модести. Без сомнения, они думали об одном и том же: такую же сумму требовал и Альфред. Значит, его рассказ не был простой уловкой с целью вытянуть из свояченицы деньги. Ему действительно некуда было деваться.

Всхлипывания сестры разрывали сердце Тии.

— Успокойся, милая, успокойся, — приговаривала она. — Никто тебя не обидит. Мы заплатим мистеру Йейтсу его деньги, пусть подавится.

Губы Модести недовольно поджались, но она промолчала.

— Тия, я так счастлива, что ты не бросаешь меня в беде! — воскликнула Эдвина. Ее слезы высохли как по мановению волшебной палочки. — Я молилась, чтобы ты не отказала мне в помощи. Ты моя последняя надежда!

— Ну разумеется. А что же твой муж? — сухо обронила Модести. Поскольку Эдвине не было известно о смерти Альфреда, ей показалось странным, что та не обратилась к нему за разъяснениями. — Напиши ему письмо, пусть узнает о случившемся. Ведь это его долг, а не твой. И уж тем более не твоей сестры.

Эдвина беспокойно тряхнула волосами.

— Это так. Но что он может сделать? У него нет денег, ты же знаешь, — ответила она простодушно. — Он все проигрывает, — добавила она таким тоном, словно это обстоятельство полностью извиняло Альфреда.

— Но нам нужно поговорить с твоим мужем, милая, — поддержала Тия тетушку. — Я не могу оплачивать все его долги. Неужели тебя саму устраивает его пагубная страсть? Мы должны это остановить.

— Но каким образом? — Эдвина снова всхлипнула. — У нас мало средств, а Альфред никогда не перестанет играть и… проигрывать. Он беспомощен перед картами, просто теряет голову. Наше бедственное положение закончится только в том случае, если я унаследую деньги или Альфред умрет. Другого способа нет.

От этих слов у Тии по спине побежали мурашки. Она привыкла смотреть на сестру со слепым обожанием, но теперь ей все чаще становилось не по себе от поведения Эдвины. То, с какой легкостью она говорила о возможной смерти мужа и сестры (иначе от кого еще она могла унаследовать деньги), настораживало. Эдвина не знала о смерти мужа, но по ее словам выходило, что она приняла бы его смерть с пугающей легкостью. Может, ей приходило в голову, что проще будет избавиться от неудобного мужа? Или вообще убить свою сестру, заполучив таким образом все ее состояние?

Рука Тии словно сама собой соскользнула с плеч Эдвины, обнимать которую ей почему-то расхотелось.

Тия мысленно выругала себя. Что за глупости приходят порой в ее голову? Эдвина — любящая сестра, избалованный, но незлой ребенок. Это волнение и страх говорят ее устами такие страшные слова.