Клянусь луной

Это было похоже на ласки двух животных — быстрые, грубые, со стонами и жадными прикосновениями. Тия не замечала, что кусает губы Патрика, не в силах бороться с собой. Чувствуя бедром выпуклость на его брюках, она начала инстинктивно тереться о нее. Патрик сжал руками ее ягодицы, направляя.

У Тии мелькнула мысль, что если сейчас им помешают, это будет самая страшная потеря в ее жизни. Пусть Патрик не любит ее, но страсть, которую они испытывают, — это настоящее сокровище.

Она не заметила, как Патрик остался без пиджака, когда она успела рывком развязать узкий галстук, как ее сорочка соскользнула на пол. Собственная кожа казалась ей такой горячей, что ее удивило, как Патрик может касаться ее груди, не обжигая пальцев.

Словно впервые в жизни, почти с удивлением он сжал два полукружия в ладонях, провел пальцами по обнаженному животу. Он взял губами сосок, затем другой, чуть пососал. Тия застонала, подаваясь навстречу. Сладкое, почти болезненное желание ослепляло и требовало большего. Патрик, словно услышав ее немые мольбы, положил ладонь между ее ног, раздвигая их в стороны.

— Не останавливайся, прошу тебя, — простонала Тия. Тогда он уложил ее на диван и опустился на нее сверху.

Тяжесть его тела была приятной и желанной. Кровь стучала в висках, бедра двигались под бедрами Патрика, руки притягивали его к себе, желая полного слияния. Он развел ее ноги в стороны, кончики пальцев скользнули куда-то вглубь, в безумную глубину, и. у Тии едва не помутилось сознание. Он приподнял ее ягодицы одной ладонью, другая рука расстегивала ремень брюк. Как бы ни хотел Патрик быть нежным и осторожным, он вошел в нее с силой, одним рывком, и его возбужденная плоть оказалась в шелковистых тисках.

Тия вскрикнула, но совсем не от боли. Слезы потекли по ее щекам, она впивалась ногтями в обнаженную мужскую спину, дергала его волосы. Ей казалось, что они слились в одно существо, разделить которое теперь невозможно. Темная, пугающая волна почти сразу же накрыла ее с головой, и она закричала, содрогаясь от облегчения. Она забыла, что ее могут услышать, что они исступленно отдались друг другу прямо на диване в казенном доме, что Патрик подминает ее под себя в чужой комнате, словно какую-нибудь смазливую служанку. Ничто не имело значения по сравнению с этой первобытной, необузданной страстью, которая сотрясала ее тело…

С сожалением Патрик отодвинулся. В глазах было до сих пор темно, спина ныла от острых ногтей Тии, тело покрылось потом. Он заглянул в затуманенные глаза невесты:

— Я не причинил тебе боли, милая? Я просто не мог вести себя осторожнее.

Она чуть заметно улыбнулась опухшими губами и покачала головой. Патрик с облегчением обнял ее и поцеловал — так нежно, как только умел. Желание, едва уснувшее, пробудилось вновь.