Клянусь луной

Ну разве это не чудесная новость?

— Да ты самый хитрый, вероломный и злой человек из всех, кого я знаю! — взорвалась Тия, едва оставшись наедине с навязанным ей женихом. — Я была права, не доверяя тебе! Ты обманул даже собственную мать! Да как ты посмел сделать это?! — Она схватилась за голову. — Я думала, что Хоули Рэндалл — самый подлый негодяй на свете, но я сильно ошибалась. Ты хуже, во много раз хуже его! — Она угрюмо засопела, что вызвало у Патрика улыбку.

Он не мог видеть в полумраке экипажа ее лица, но подозревал, что на нем сменяются все оттенки возмущения. Он не винил Тию. По правде говоря, его самого до сих пор не оставило глубокое потрясение, овладевшее им в тот момент, когда он понял, что его обвели вокруг пальца. И кто! Эта хитрая парочка — Модести и его мать! Теперь же Тия подозревает его во всех грехах, уверенная, что предстоящая свадьба — дело его рук. И он не знает, как перед ней оправдаться. Тия ни за что не поверит ему!

Что ж, по крайней мере она дождалась, пока они останутся наедине, и только после этого дала волю гневу, за что Патрик был ей очень признателен. Она не опровергла заявления его матери, и это было ему на руку. Все равно он собирался жениться на Тии, хотя и не ожидал, что две интриганки с такой легкостью загонят его в ловушку. Что же теперь делать? Фактически ему отрезали пути к отступлению, хотя Патрика пугало вовсе не это. Он хотел медленно и осторожно добиваться доверия любимой, ни к чему ее не принуждая. Возможно, теперь он добьется руки Тии, но ее сердце останется закрытым.

— Подлый обманщик! — вновь разбушевалась Тия, переведя дыхание. — Беспринципный негодяй! Я не стану твоей женой, не дождешься! Да будь ты единственным мужчиной на свете, я бы… я бы…

— Сколько бы ты ни возмущалась, ты будешь моей, — ухмыльнулся Патрик, наклоняясь к ней. Он схватил ее в охапку и усадил к себе на колени.

— Отпусти немедленно! — замахала руками Тия. — Да что ты себе позволяешь? Прекрати меня обнимать!

Она так злилась, что даже ткнула Патрика локтем в живот. Тот еле слышно охнул и еще сильнее прижал ее к себе. Объятия превратились в тиски.

Патрику было жаль Тию: гордый, независимый нрав не позволял ей идти на поводу у постороннего человека. Правда, она считала обманутой только себя, а своего жениха — коварным интриганом, даже не подозревая, что он такая же жертва обстоятельств, как и она сама. Все же им придется пожениться, чтобы не выглядеть нелепо в глазах общества.

Он перехватил ее руки, когда она собралась вцепиться ногтями ему в лицо, и пробормотал, уткнувшись ей в шею:

— Если я скажу, что случившееся для меня тоже неожиданность? Слова матери потрясли и меня.