Клянусь луной

Неужели глупышка не понимает, что простая дружба между ними невозможна? Если она надеется, что он больше никогда не прикоснется к ней, она наивна до крайности.

На этом переписка прекратилась. Патрик вернулся к своему расследованию. Теперь ему предстоял визит в графство Суррей, к пройдохе Томасу Элсуорту. Однако, заглянув в свой ежедневник, Патрик осознал, что поездку придется отложить на пару дней. Во вторник мать приглашала его на прием, который устраивал ее муж, а остаток понедельника предстояло провести в разъездах — необходимо было уладить дела, которые он забросил. Конечно, он мог нанести визит Тому и вернуться к началу бала, но на улице с утра лил дождь, и Патрику не хотелось выходить из дома в сырую, ветреную погоду.

Зная, что его возлюбленной требуется время, чтобы прийти в себя, он решил не беспокоить ее пару дней. Однако она не покидала его мыслей, и если бы это не было так мучительно, Патрика даже позабавила бы подобная одержимость. Известный повеса и волокита влюбился до такой степени, что робеет при мысли о «той самой мисс Гарретт», как юнец перед первым свиданием! Кто бы мог подумать!

Влюбился? Патрик нахмурился. Действительно влюбился, черт побери! И в кого же? В женщину, испытавшую на собственном опыте осуждение общества и уже десять лет казнящую себя за ошибку юности! Ну разве из них не выйдет чудесная пара?

Думая о приеме в доме матери, Патрик приготовился к скучному вечеру, который он проведет в светских беседах. Он приехал к леди Колдекотт немного раньше, чем начали прибывать гости, рассчитывая переговорить с матерью.

Эллис выглядела роскошно. Ее волосы были уложены в элегантную прическу, украшенную жемчугом и бриллиантами. Тонкие переливающиеся подвески в ушах подчеркивали длинную шею, темно-синее платье было шедевром портновского искусства, одновременно чопорное и открытое. Да, мать его была настоящей аристократкой.

Они разговаривали в ее гардеробной. Патрик поделился новыми сведениями и сообщил, что собирается навестить Томаса Элсуорта.

— Думаешь, это он и есть? — с тревогой спросила Эллис.

— Может быть, он просто сообщник того типа, который тебя шантажирует?

— Но с меня больше не требуют денег. Может, стоит обо всем этом забыть? Зачем будить спящую собаку? Ты не должен рисковать, Патрик! — Леди Колдекотт подалась вперед, накрыв руку сына своей рукой. — Ты мой единственный сын. Обычно я не выражаю свои эмоции так открыто, но я люблю тебя и ужасно волнуюсь. Если с тобой что-то случится… — Ее голос прервался. — Вот уж верно говорят: с возрастом становишься сентиментальной.

Было время, когда мать казалась Патрику расчетливой, холодной светской львицей, и лишь совсем недавно ему удалось заглянуть за этот внешний фасад.