Лунные драконы

 – Мари, как там Мишка?

– Мишель не знает, что вы пропали, мадам. Я решила ее не расстраивать раньше времени, я надеялась, что вы найдетесь.

– Спасибо, Мари. Ей нравится в лагере?

– О да! Она не хочет возвращаться в Париж. Кажется, – домработница перешла на заговорщицкий шепот, – у нашей девочки появился приятель. Но вы не волнуйтесь, мадам, – добавила она поспешно, – я навещала ее на прошлой неделе. Мальчик показался мне вполне благоразумным.

– Она не спрашивала, почему я не звоню?

– К счастью, Мишель потеряла свой мобильный телефон, и я взяла на себя смелость соврать, что вы звоните.

Полина улыбнулась сквозь слезы.

– Мари, вы чудо! Передавайте ей привет, скажите, что я скоро вернусь.

– Как скоро?

– Осталась маленькая формальность. Это не займет много времени. До свидания, Мари, я еще позвоню.

Полина повесила трубку, вытерла заплаканное лицо. От мысли, что с ее близкими все хорошо, на душе полегчало. Правда, ее немного беспокоил новый кавалер Мишки, но она надеялась на рассудительность дочери. Оставалось позвонить Щирому, договориться о встрече.

Уже выходя из почтамта, Полина вдруг осознала, что взяла с собой слишком мало денег. Той суммы, которой она располагала после оплаты переговоров с Францией, наверняка не хватит на такси. Придется добираться до места общественным транспортом.

Спустя два часа Полина вышла из душного, воняющего бензином автобуса, с наслаждением вдохнула сладкий деревенский воздух. Пять минут быстрым шагом – и она у дома Ядвиги.

С момента ее последнего визита ничего не изменилось, лишь к стоящему во дворе джипу прибавился представительный «Мерседес». Полина знала, кому он принадлежит.

Этот человек не понравился ей с первой секунды знакомства – крупный, бритоголовый, с тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз. Петр Васильевич Белый – начальник службы безопасности и правая рука Щирого.

– Здравствуйте, графиня. – Белый, точно гостеприимный хозяин, стоял на крыльце в окружении тех самых каменнолицых охранников. – Вы готовы сделать ход?

– Для начала я бы хотела осмотреться. – Полина поднялась на крыльцо, вошла в распахнутую дверь.

– Дом в вашем распоряжении, – послышалось ей вслед.

Особняк изменился, в нем не осталось ничего от прежней успокаивающей теплоты. Дом болел и умер вместе со своей хозяйкой. Сломанный зонтик на вешалке, треснувшее зеркало в холле, толстый слой пыли на фортепиано в гостиной, разбросанные вещи – все это не означало нерадивости и небрежения, это было признаком угасшей жизни.

По ставшей вдруг невыносимо скрипучей лестнице Полина поднялась на второй этаж, вошла в кабинет Ядвиги.

Это хранилось в старинном книжном шкафу. Альбом, похожий на фотографический, с засушенными цветами вместо фотографий. Полина знала, что значил для Ядвиги этот альбом.