Лунные драконы

Странно, она помнит, что это Вивальди, но не помнит собственного имени. Может, попытаться разговорить Полянского, попробовать узнать хоть что-нибудь о своем прошлом? Полина уже почти решилась, но в самый последний момент передумала. Сейчас она ничего не добьется, только разозлит его еще больше. Надо потерпеть, узнать его получше, понять причину его неприязни.

...Тошнота накатила внезапно, мутной, удушливой волной.

Он не стал выяснять, зачем ей понадобилось выйти, сразу ударил по тормозам. Времени хватило только на то, чтобы выбраться из салона. Ее вырвало тут же, на обочине. К возникшей еще в больнице неловкости добавилось мерзостное ощущение собственной ущербности.

– Теперь легче? – послышалось за спиной.

Рукавом халата Полина вытерла лицо, мокрое от слез и испарины, молча кивнула.

– Ну-ка, – Полянский развернул ее к себе, нахмурился, складочки в уголках губ сделались чуть глубже. – Тебя часто тошнит? Голова кружится?

Она снова кивнула, разговаривать не было сил.

– Пойдем, в машине есть минералка, – он потянул ее за рукав.

От воды стало легче.

– Можно сполоснуть лицо? – спросила Полина.

– Без проблем. Хочешь, я уменьшу температуру в салоне?

– Да, пожалуйста.

– Это астенический синдром, так бывает после черепно-мозговой травмы. Это пройдет.

– А амнезия? – спросила она. – Амнезия тоже пройдет?

– Не знаю, – сказал он неожиданно резко.

Хрупкое равновесие было нарушено. Они молчали до самого дома. Полина смотрела на проплывающий за окном город. Некоторые улицы казались ей смутно знакомыми, но большинство не вызывало в душе никаких эмоций.

Полянский жил на пятом этаже двухподъездного кирпичного дома в просторной квартире, похожей на студию.

– Проходи, – он оставил Полину на пороге, сам исчез за одной из дверей. – Есть хочешь? – послышалось через пару секунд."

"– Нет, спасибо... – Полина поймала свое отражение в настенном зеркале. Она догадывалась, что выглядит не лучшим образом, но то, что явило ей зеркало, превосходило самые худшие ожидания. Наверное, так смотрелись тифозные больные: короткие волосы, ввалившиеся щеки, тонкая шея, костлявые плечи, синева под глазами, гармонирующая с линяло-голубым цветом казенного халата...

– Любуешься?

Она вздрогнула, поспешно отвернулась от зеркала. Полянский стоял в дверях, разглядывал ее отражение едва ли не пристальнее, чем она сама пару секунд назад.

– А есть чем? – Грубить не хотелось. В конце концов, он ведь пытается ей помочь. А то, что смотрит так, что хочется сделаться невидимой, так это не беда. В больнице она привыкла и не к таким взглядам.

– Ну, раньше ты была посимпатичнее. – Полина так и не поняла, шутит он или говорит правду. Скорее всего, правду... – Не стой на пороге, проходи.