Лунное молоко

 — Там вход! Торопись, пока не опали все листья!

Какие здесь листья? — тупо подумалось Юльке, и в этот момент по щеке мазнуло что-то стылое и влажное, а потом соскользнуло на колени.

Юлька подняла и положила на ладонь пожухлый красноватый листок. Края у него были как зубчики и легонько вздрагивали от её прикосновений.

От листа шёл едва уловимый звук — тот самый тихий плач, который она уловила вначале. Но разве такое возможно — чтобы листья плакали?

— Уходи-уходи-уходи! — снова завело в голове. — Торопись! Иначе опоздаешь!

Голос откашлялся и умолк.

И следом посыпались листья. Словно водопад, хлынули они вниз с одинокого дерева, образовав вокруг Юльки подобие тусклого цветного ковра.

Самый первый, тот, что спланировал к ней на колени, вдруг оторвался от руки и потянулся к холму — в ту сторону, где темнела пещера. С трудом поднявшись, Юлька поковыляла следом — не понимая, что делает и зачем.

Лаз оказался довольно большим. Листок нырнул в его черноту и завис красной светящейся точечкой. Поколебавшись всего лишь секунду, Юлька полезла за ним. Она равнодушно подумала, что сейчас сорвётся и упадёт в бездну, но нога неожиданно нащупала ступеньки! По ним Юлька и стала спускаться, всё ниже и ниже — в холодную затаившуюся черноту.

Спускалась она долго, и с каждым шагом слабели ноги да сердце продолжало трепыхаться под пятками.

Листок-маячок плавно плыл впереди, но Юлька не пыталась его догнать. Она просто шла, не задумываясь, надеясь на то, что ступени когда-нибудь окончатся.

Глава 6

Листок замер где-то внизу, и Юлька почувствовала что-то вроде облегчения, а потом оступилась и взвыла от боли.

Она пролетела совсем немного, но сильно приложилась коленом о твёрдый пол.

Темнота вокруг немного разошлась — отползла в глубину начинающегося отсюда тоннеля.

Баюкая ушибленную ногу, Юлька скорчилась на каменных плитах. Было ужасно холодно и сыро. И очень страшно. И так жалко себя!

— С переходом! — листок спланировал рядом с Юлькой и вдруг обернулся знакомым дядькой! Он выглядел как тогда в машине — невысокий и неприметный, с расползшейся по лицу мохнатой бородой. — С переходом, говорю! Или оглохла?

— Нога болит, — пожаловалась Юлька и шмыгнула носом. — Зачем вы устроили этот цирк?

— О как! — чему-то обрадовался дядька. — Ни слёз, ни криков! Молодца! Хозяину пондравится. Вставай уже. Мы почти на месте.

Юлька мотнула головой, продолжая поглаживать ногу — колено ощутимо увеличилось, и она боялась шевельнуться.

— А ну-ка, возьми, — дядька вытащил из уха что-то вроде трубочки. Это оказался листок бересты, очень тонкий и мягкий. — Давай-ка, к ноге приложь. А я поверху дуну. Что смотришь совой? Действуй.

Подкатить штанину не получилось — настолько сильно распухла нога.

— Прямо так клади. Поверх.