Лунная дорога в никуда

– Он просто проявил любезность, – нервно ответил мужчина. – Small talk. Знаете такое английское выражение? Сказал что-то про плохую погоду. Я ответил, потом ушел.

– Куда ушли? Поднялись в номер? – уточнил Макаров.

– Да. – В голосе звучал вызов.

– Извините, но вы снова врете. – Голос Елизаветы звучал ровно, но Даша вдруг поняла, отчего та так продвинулась по службе.

В ее голосе не было ни капли человечности. Елизавета сейчас словно препарировала черепаху на глазах у собравшихся. Это видение – черепаха, с которой собираются снять панцирь, чтобы посмотреть, как она устроена внутри, – было самым страшным воспоминанием Дашиного детства.

Ее одноклассник Вовка Семенов притащил в школу черепаху и предложил вынуть ее из панциря. За неимением обычного стащили из стола учительницы нож для бумаги. Кто-то стоял на стреме, черепаха, перевернутая на спину, дрыгала лапами в воздухе и смешно вытягивала морщинистую шею, словно пытаясь рассмотреть хорошенько лица своих мучителей. От металлического скрежета ножа по черепашьему панцирю закладывало уши, и Даша все боялась, что у Вовки со товарищи все получится и черепаха умрет мучительной смертью прямо у нас на глазах.

В Вовкиных глазах горел неукротимый огонь естествоиспытателя, тот самый, который Даша сейчас видела в глазах Елизаветы. Черепаху тогда удалось спасти, потому что она сбегала за учительницей и, рыдая и захлебываясь воздухом, сказала, что нужно бежать, пока маленькое животное не погибло.

Вовку тогда пропесочили на собрании и родителей в школу вызывали, и с Дашей он не разговаривал, наверное, целую четверть. А черепаха жила в кабинете биологии в специальном аквариуме, и Даше все казалось, что она оттуда кивает ей, благодаря за спасение.

– Елизавета, почему вы считаете, что господин… Как вас зовут?

– Роман Маслов.

– Почему вы считаете, что господин Маслов лжет?

– Потому что, как уже сказала, я отправилась гулять. Я шла по тропинке, которая ведет к озеру. Было темно, лил сильный дождь, ноги расползались на мокрой глине, да и видно было плохо, я подсвечивала себе фонариком. Я дошла до озера, поняла, что это была плохая затея, и повернула обратно. Примерно на полпути я услышала разговор. Говорили два человека, и один из них был Сэм Голдберг.

– Откуда вы знаете?

Елизавета усмехнулась.

– Его акцент довольно трудно перепутать. Второй голос я не слышала, но вряд ли Голдберг говорил сам с собой.

– Что он сказал?

– «Хорошо, я спущусь, когда все уснут».

– И вы не видели, кем был его собеседник?

– Нет, мне показалось неудобным светить фонариком на людей, которые уединились в тихом месте.

– Тогда с чего вы взяли, что собеседником Голдберга был Маслов?

– А кто еще? На улице, кроме нас троих, никого не было.