Лунная радуга

Неужели мать?

- Я с детства любила смешивать продукты, - ответила я, чувствуя расположение к этой женщине с красивой осанкой и дружелюбным взглядом. – А потом все это переросло в желание готовить нечто не совсем обычное.

- Ты молодец, у тебя большое будущее, - сказала она и спросила: - Сколько тебе лет?

- Двадцать, ридганда, - ответила я и она кивнула.

- Хорошо. Спасибо тебе, Риа.

- Это моя матушка, - сказал герцог, обращаясь ко мне. – Ридганда Гортензия, а это – моя сестра ридганда Элла.

Он указал на молодую девушку, и я присела, вспомнив, что это вообще-то нужно было сделать, как только мы вошли.

- Мне кажется довольно поздно для книксена, - надменно произнесла Элла, окидывая меня брезгливым взглядом. – Леон, говорят, что у нее обезображено лицо, а ты допустил ее к продуктам.

- И что? – герцог недоуменно приподнял бровь. – Какое это имеет отношение к тому, как она готовит?

- Ну не знаю… - девушка скривила губы. – Мне кажется, в этом есть что-то неприятное…

- Элла! – возмущенно воскликнула Гортензия и побледнела. – Что ты такое говоришь?!

- А что я такого сказала? – пожала плечами Элла. – Или она сама не знает, что ее лицо съедено огнем? Я даже представить боюсь, что у нее под этой тряпкой!

- Замолчи!

Даже я подпрыгнула от громкого окрика герцога. Он с такой яростью смотрел на сестру, что она сжалась и опустила голову.

- Риа, я позвал тебя, чтобы сказать – сегодня ты можешь остаться в замке. Буря усиливается, и вернуться домой у тебя не получится. Комнату подготовят.

- Благодарю вас, - я склонила голову, сетуя на то, что мне придется ночевать здесь. – Вы очень добры ко мне.

- Это я тебя благодарю за прекрасные блюда, Риа, - ответил он, но я видела, что он злится. – Иди к себе.

Когда мы уже почти вышли из зала, и я услышала голос Гортензии:

- Леон, Элла это сказала по глупости… не злись на нее…

Мы с Дугласом снова пошли по длинным коридорам и, когда малый зал остался позади, повар сказал:

- Не обращай внимания, ридганда Элла очень высокомерна и относится так ко всем слугам… Слишком ее разбаловали…

- Герцог? – спросила я и он тяжело вздохнув, ответил:

- Да, старый герцог погиб, а девочки были очень привязаны к нему. И Мисси, и Элла очень любили отца… Леон принял герцогство и всегда поддерживал сестер, с трепетом относился к их желаниям. Мисси, как и матушка, очень добрая девочка, а Элла с детства славилась тяжелым характером. Вседозволенность сделала ее злой и неприятной… Но наш герцог уже понял, что сделал ошибку и теперь пытается исправить ее.

Я слушала его и думала о том, что в любом мире все держится на чувствах, и это не лишало надежды на то, что герцог был нормальным парнем.

Мы вошли в кухню, и я сразу увидела невысокую, пышную женщину с приятным лицом. Она сидела за столом и о чем-то тихо разговаривала с мальчиками.