Лунная дорога в никуда

 – Если хозяин и был взволнован разговором, то внешне это никак не проявлялось. – А вы что, разбираетесь?

– Если честно, не очень. А вы?

– Да я тоже по ножам не большой специалист. Только и надо, чтобы острым был да рукоять легко в руку ложилась, – благодушно усмехнулся Михаил Евгеньевич. – Мне этот нож друг подарил, вместе в армии служили. Я его под мясо и приспособил. И кто ему ноги приделал, понять не могу?

– А где вы его оставляли? Вы уверены, что нож там больше не лежит?

– Да у мангала. – Михаил Евгеньевич кивнул в сторону веранды, за окном которой была видна мангальная площадка рядом с круглой беседкой.

Макаров вспомнил, как накануне наблюдал из окна, как священнодействует у мангала хозяин дома, несмотря на дождь. Значит, это он нарезал мясо при помощи узбекского пчака.

– Я мясо пожарил и в дом пошел, а миску с ножом оставил, чтобы сегодня на озеро сходить, песочком все почистить. Сейчас хватился, а ножа-то и нету.

– А вы можете его описать? – Макаров все тянул, не показывал фотографию в своем телефоне, ту самую, которую уже предъявлял Маргарите Романовне. Почему-то ему казалось, что стоящий перед ним мужчина сейчас расскажет что-то важное и преступление сразу будет раскрыто.

– Так нож как нож. – Михаил Евгеньевич вздохнул. – У узбекских пчаков прямой широкий клинок с односторонней заточкой. Рукоятка тонкая, круглая, к головке расширяется. Моя из рога сделана, а так костяная может быть или деревянная. На рукоятке орнамент имеется, это отличительная черта пчаков. Их делают либо в Восточном Туркменистане, есть там такой древний город Янгигисар, либо в Узбекистане. Мой нож из Самарканда. А что вы спрашиваете-то? Видели где-то?

Краем глаза Макаров заметил неестественно бледное лицо Татьяны. Женщина стояла, опираясь на кухонный стол и прикрыв рот рукой, в глазах у нее плескался ужас. Михаил Евгеньевич перевел взгляд с Макарова на жену, помолчал, словно раздумывая, неясная тень пробежала по его лицу, словно играя в догонялки с разумом.

– Вы, – медленно сказал он, – хотите сказать, что Голдберга убили моим ножом?

– Скажите праведнику, что благо ему, ибо он будет вкушать плоды дел своих; а беззаконнику – горе, ибо будет ему возмездие за дела рук его, – забормотала вдруг Татьяна. – Отцы наши грешили: их уже нет, а мы несем наказание за беззакония их.

– Это что, Библия? – спросил ее Макаров. Она лишь дико посмотрела на него.

– Смерть – это всего лишь справедливое возмездие за грехи. Родились грешниками – пожили грешниками и ушли в прах согласно предупреждению Бога.

– Это ваш нож? – Макаров открыл фотографию на своем телефоне и протянул его хозяину усадьбы.

Тот бросил короткий взгляд и отвернулся, грудь его вздымалась, словно от душимых рыданий.