Лунная дорога в никуда

Пожав протянутую ему руку, он снова спустился к воде, прошагал по речушке, которая словно насмехалась над ним и его тягой к дурацким подвигам, не глядя на Дашу, дошел до автомобиля, в котором сидели Михаил Евгеньевич и уже переодевшийся в сухую одежду Игорь Арнольдович.

– Штаны давай.

Не обращая внимания на Дашу и Холодову, он разделся, натянул сухие штаны, носки и какие-то старые кроссовки, накинул на плечи одеяло. Хорошо хоть дождь прекратился, хотя Макарову казалось, что он уже никогда не кончится, а сам он не сможет высохнуть до конца. Подняв кучу мокрой и грязной одежды, в том числе дождевик, он кинул ее комом на пол машины:

– Поезжайте.

– А ты? – спросил владелец усадьбы.

Макаров коротко усмехнулся:

– А меня дамы подбросят. Я уже не неглиже. В дамское общество сгожусь.

Он захлопнул дверь машины, зашагал ко второй и оглянулся на Дашу и Екатерину, которые стояли, не двигаясь с места.

– Дамы, чего застыли? Поехали.

Даша бросилась к нему, обняла и неожиданно поцеловала в щеку.

– Ты потрясающий, – сказала она и, застеснявшись, юркнула на переднее сиденье Катерининой машины.

Актриса, понимающе улыбнувшись, села за руль. Макаров нырнул на заднее сиденье, пристроил наливавшуюся болью спину, захлопнул дверцу и издал победный клич. Несмотря на все события последних суток, настроение у него было отличное.

Глава восьмая

В жарко натопленной бане стоял запах можжевеловой хвои. Даша то и дело втягивала горячий воздух носом, так было вкусно. Она вообще любила можжевельник и в прошлой своей жизни добавляла его во всевозможные блюда. Тогда ей нравилось готовить, потому что было для кого. И джин она любила, причем не разведенный тоником, а чистый, на полпальца покрывающий в пузатом бокале прозрачные кубики льда.

После развода она не пила джин ни разу, потому что, утратив вкус к жизни, она потеряла его и к джину тоже, и вообще ко всему, что когда-то доставляло удовольствие. Сейчас, в бане, джина хотелось просто невыносимо, и Даша размышляла о том, может ли он быть в хозяйстве Михаила Евгеньевича, и если да, то удобно ли будет попросить, чтобы ей налили, совсем немного.

Баня была большой, добротной. В общей комнате стоял огромный деревянный стол, за которым можно было запросто усадить человек десять, два дивана, обитых искусственной кожей, деревянные лавки и большая кедровая бочка с парогенератором, все достоинства которой Даша уже успела прочувствовать на себе.

Париться она не любила, поэтому парную без спора уступила мужчинам – Игорю Арнольдовичу, Михаилу Евгеньевичу и Жене, голоса которых приглушенно раздавались из-за тяжелой стеклянной двери, отделяющей ее от общего зала.