Я, Лунин…

Как сам себе признавался начальник районного следственного управления подполковник Летягин, особой, а если уж говорить совсем по чесноку, никакой заслуги его сотрудников во всем произошедшем за день не было, но это вовсе не могло помешать ему радоваться тому факту, что день прошел именно так, а не как-то иначе. Конечно, не все было идеально, но любой неглупый человек без особого труда мог, имея на руках всю информацию, понять, что могло бы быть значительно хуже. Сам Антон Александрович, и это признавали все знающие его люди, даже подчиненные, несмотря на долгие годы работы на руководящей должности, был человеком неглупым и умеющим сопоставить факты, особенно если их количество не переваливало за критическую для его мозга отметку.

Сперва в половине десятого в его кабинете, наполненном запахом свежесваренного кофе и предвкушением начинающегося через неделю отпуска, появилась следователь Шестакова. Положив на стол протокол допроса, Шестакова замерла в позе часового на посту № 1 в Александровском саду. Вместо самозарядного карабина Симонова она сжимала в правой руке папку, в которой, очевидно, были еще какие-то документы. Покосившись на застывшую у стола Ирину Владимировну, Летягин нацепил на нос очки, которыми в силу прогрессирующей дальнозоркости пользовался для чтения последние несколько месяцев, и придвинул к себе протокол. Осилив первые несколько строк, он вновь, более пристально, взглянул на Шестакову, но та по-прежнему пыталась изображать стойкого, со всеми признаками оловянности, солдатика.

— Как у вас тут все интересно, — прокомментировал Антон Александрович, вновь погружаясь в чтение.

Несколько минут спустя, одолев протокол полностью, Летягин снял очки и, задумчиво потерев переносицу, повторил:

— Ну очень интересно. — Он махнул рукой, указывая на ближайший стул. — А ты чего зависла? Посиди со мной, расскажи, как у тебя так получается, что по одному убийству каждый день новый человек чистосердечное признание пишет. У тебя же этот Лунин вчера на следственном эксперименте все показания подтвердил. Это как так?

— А что вы хотите, Антон Александрович, — Шестакова заняла предложенный ей стул, — он же, после задержания, потом ночь у оперов провел. Они сами ему и рассказали, что он, по их мнению, совершил. Ему только протокол подписать надо было.

— Вот как, — усмехнулся Летягин, — у вас, значит, к нашим оперативникам претензии имеются. К кому-то конкретно?

— Да нет у меня никаких претензий, — вздохнула Ирина, — им что начальство прикажет, то они и выполняют.

— А это плохо? — Антон Александрович с иронией взглянул на свою подчиненную. — Ладно, оставим пока оперов в покое. Вы мне расскажите лучше, откуда у вас эта бумажка нарисовалась? — Он ткнул пальцем в протокол.