Я, Лунин…

Через пару месяцев она едва вспомнит о нем. Ну и правильно, как там в песне поется? Нам рано жить воспоминаниями. Ей так точно рано, да и мне, пожалуй, тоже рановато будет. Как-никак такое дело затеял. Надо, кстати, заехать сегодня, глянуть котлован. Экскаваторщик, конечно, уверяет, что все сделал по высшему разряду, но лучше самому убедиться. Завтра ведь уже будут подбетонку заливать под фундамент. Потом недельку отстоится, просохнет, начнут вязать арматуру, а там, глядишь, и основную плиту зальют. На этом, скорее всего, вся работа в этом году и закончится, хотя кто знает, если осень будет теплой, то можно будет подвал сделать полностью. И колонны, и стены поставить.

— Давно стоишь?

Что осталось за прошедшие десять месяцев неизменным — так это Маринкина привычка никогда не здороваться.

— Минут пять. — Он повернулся к ней и, как только увидел улыбающееся лицо с блестящими, искрящимися глазами, понял, что все же боится. Боится того, что на самом деле пройдет всего два дня, и они никогда уже больше не увидятся, а если и увидятся, то это уже будет встреча других, вновь ставших совсем чужими друг другу людей.

Он впился губами в мягкие, чуть приоткрытые для поцелуя губы, прижал ладонь к ее затылку и силой притянул к себе. Так, слившись губами в единое целое, они просидели долго, почти минуту, затем она, тяжело дыша, отстранилась и удивленно посмотрела на Трошина.

— У тебя все нормально?

— Вроде да. — Он попытался беззаботно улыбнуться, но не был уверен, что у него это хорошо получилось.

— Тогда клади ручки на руль, ножкой нажми на педальку и поехали отсюда.

Трошин послушно вывернул руль.

— Ты не против, мне тут надо заскочить по работе. — Он покосился на Маринку, поправлявшую губную помаду перед встроенным в солнцезащитный козырек зеркальцем. И зачем мазаться, если через десять минут опять целоваться? Вот она, женская логика во всей красе.

— Это надолго? — Она задала вопрос, не изменяя положения растянутых губ и не отрывая от лица руку с помадой.

— Нет, быстро. Мне только котлован проверить надо, там подбетонку завтра заливать будут.

— Что заливать?

— Ну как тебе объяснить? Это такой слой бетона, его льют на дно котлована. Без арматуры, вообще без ничего. Ну и бетон туда идет самый дешевый. А уже потом, когда это дело высохнет, поверх него арматуру вяжут и заливают уже настоящую плиту. Ты слушаешь?

— Нет, конечно. — Она убрала помаду в сумочку. — Думаешь, мне надо это знать?

— А зачем тогда спрашивала?

— Не-за-чем! — Она шутливо ткнула его пальцами в бок. — Вези, покажешь свою подбетонку.

* * *Кольцов ехал в третьей, замыкающей небольшой кортеж машине. Ему было хорошо видно, как свернул вправо идущий первым черный «лендровер» с охранниками.