Лунатик исчезает в полночь

Совершенно точно я слышала его, но хоть убейте, не могу сообразить, где.

– Вы работаете в бутике? – поинтересовалась дама.

Мне стало еще хуже, теперь в придачу к голове заныл живот.

– Да. Как вы догадались? Вас послал Фердинанд? Привезли мне одежду? Фото прически?

– Кто? – заморгала женщина. – Вы сказали «слышала запах», а обычно люди говорят «почуяла» или «унюхала». Так, как вы, говорят продавщицы в парфюмерных и модных магазинах.

Я резко выдохнула. Холод, сковавший было голову, растаял, мне стало жарко.

– Вам плохо? – спросила незнакомка.

– Нормально, – прошептала я, видя, как перед глазами появляется серое кружево, – все отлично.

Кружево затряслось и упало мне на лицо.

– Сделаем вдох, – донеслось из темноты.

Я открыла глаза и не сразу сообразила, где нахожусь. Потом поняла: я за рулем, а рядом, на пассажирском сиденье, устроилась какая-то женщина.

– Ну? Легче? – участливо спросила она. – Не тошнит?

Ко мне вернулась память.

– Я загородила вам выезд на улицу.

– А, пустяки, – махнула рукой незнакомка.

– Что со мной случилось? – прошептала я.

– Меня зовут Оксана Лаврентьевна, – представилась дама. – Вам просто на короткое время стало дурно. Предполагаю, что вы понервничали, и вот результат. Измерила вам давление, оказалось сто пятьдесят на сто, слишком высокое для столь юного возраста. Почки у вас в порядке? На сердце не жалуетесь? Хронические болезни есть? Думаю, что нет, вы кажетесь здоровым человеком.

– Вы врач? – вырвалось у меня. – Я Степанида Козлова, директор по макияжу фирмы «Бак».

– Чем я вас так напугала? – удивилась дама. – Только упомянула про службу в бутике, как вы в лице изменились.

– Устала на работе, а дома ремонт, – нашла я отговорку. – Вдобавок этот странный запах. Глупо, но я никак не могу успокоиться, не соображу, что он мне напоминает.

Оксана Лаврентьевна улыбнулась.

– И сейчас запах присутствует?

– Выветрился, – сделала она вывод. – Видите серый дом?

– Там находится пункт сбора вещей для бездомных и нуждающихся людей, – объяснила врач. – Я привожу туда одежду, из которой выросли дети. В помещении совершенно особенный воздух. Старье, сырость…

– Одежда, которую долго не носят или не используют, залеживается, – согласилась Оксана Лаврентьевна. – А если в помещении еще и влажно…

– Бумага тоже так пахнет, – перебила я.

– Конечно. Например, старые рукописи, – кивнула она. – Знаете, мой дедушка писал книги, которые никто не печатал. Он складывал свои труды на даче в секретер. Домик был летний, отапливался печкой, зимой и ранней весной семья там не жила, в здании было холодно и сыро. Бюро деда открыла после его смерти моя мама, а я стояла рядом и увидела множество папок. Испытала тогда огромное чувство жалости к деду.