Чужая луна

 — Я всегда полагал, что предлагать — обязанность моих подчиненных, в том числе и начальника штаба.

Врангель все больше багровел. Шатилов хорошо знал своего командующего: еще минута-другая, и он зайдется в неприличной истерике.

— Я вот о чем думаю, — тихим успокаивающим тоном сказал Шатилов. — Все же мы можем предать Слащёва суду чести. Я сегодня же подготовлю для суда чести соответствующее представление, — он замялся. — Хотя, конечно…

— Что?

— В этом содержится некоторое нарушение. По статуту, суду чести предаются только действующие офицеры.

— К черту формальности! Судить будем всех высших офицеров, которые роняют авторитет нашей армии. И не имеет значения, находятся они на службе или отстранены от нее.

Спустя неделю состоялся суд чести. Судили Слащёва заочно. Основанием послужило его обращение на имя председателя Комитета общественных деятелей Юренева. В постановлении суда чести говорилось:

«Признать поступок генерал-лейтенанта Слащёва-Крымского Я.А. в переживаемое нами тяжелое время недостойным русского человека и, тем более, генерала, посему генерал-лейтенант Слащёв-Крымский Я.А. не может долее быть терпимым в рядах Русской Армии».

Принесенное Шатиловым постановление суда чести на одобрение Врангель бегло просмотрел и размашисто написал:

«Утверждаю! Приказываю уволить генерал-лейтенанта Слащёва-Крымского от службы…»"

"— Ваше превосходительство, но он уже однажды уволен! — сказал Шатилов. — Как тут быть?

Врангель какое-то время молча размышлял и затем приписал:

«… без права ношения мундира».

Шатилов забрал утвержденное Врангелем постановление, прочитал конец резолюции.

— Вот с этим Слащёв никогда не смирится, — сокрушенно покачал головой Шатилов. — С семнадцати лет в армии, девять боевых наград…

— Не давите на жалость, Павел Николаевич. Я в своей жизни из-за доброты совершил немало ошибок. Сейчас иное время. Оно заставляет меня быть жестоким.

И уже когда Шатилов покидал кабинет, Врангель бросил ему вслед:

— И, прошу вас, никогда больше не напоминайте мне о Слащёве. Для меня он погиб еще тогда, в мае девятнадцатого, в боях при овладении Крымом.

Вечером штабной нарочный принес Слащёву подписанный Врангелем приказ об увольнении из армии.

— Они что, больные! — сказал он Нине. — В который раз меня со службы увольняют. Одного раза им показалось мало?

Но, дочитав приказ до конца, он удивленно проворчал:

— Но — нет, тут не все так просто.

— Что там еще? — спросила Нина.

— Похоже, они решили добить меня до конца. Вот, читай: «уволить со службы…». Это ладно, смотри дальше: «…без права ношения мундира».

Он нервно походил по комнате, осмысливая происшедшее.