Безупречная Луна

Сквозь оставшуюся щель приоткрытой двери вижу напряжённую спину брата, пытаюсь найти Рушана, но отвлекаюсь на громкий треск, будто лопается стекло. Мраморный пол неожиданно гаснет. Легион тут же, как вода, врывается в помещение, бросаясь на каждого каиданца на своём пути.

Я затягиваю зал темнотой, чтобы привести врагов в замешательство. Самия с лёгкостью выкручивается из хватки держащего, пока демон вгрызается в руку с кинжалом. Вокруг Рушана больше всего солдат, но Даян уже рядом с ним, косит по два человека за раз, словно траву, без изящества или торжества, но быстро и расчётливо. Зал заполняется криками умирающих людей и неспокойными копошащимися тенями, которые извиваются, накатываясь на врагов, словно штормовые волны. Если кому-то из каиданцев везёт призвать свет или разрубить тени мечом, то те лишь на краткий миг распадаются на бесформенную массу, а затем вновь собираются вместе, отращивая ряды острых зубов. Алисия тоже не бездействует. Она поворачивается к своему охраннику, хватает его арбалет, но не выдергивает, а, наоборот, бьёт им же мужчину прямо в лицо.

Мы с Анисом неуверенно заходим в помещение и просто стоим посреди хаоса, пока наши друзья заканчивают работу. Попеременные сполохи света временами ослепляют, и я тру слезящиеся глаза, пытаясь вернуть зрению чёткость. После тринадцатого тела я сбиваюсь со счёта, сколько жизней мы отобрали. Я не смотрю в сторону колонны, где упал Тилус, а Самия даже со скованными руками умудрилась его прикончить. Когда остаётся только пара живых каиданцев, терзаемых легионом, я убираю темноту, позволяя немногочисленным свечам вновь осветить помещение."

"Рушан со звоном отбрасывает чужой, ранее отобранный меч, вытаскивает другой из деревянной панели и убирает в ножны. Он поднимает взгляд на меня и Аниса, а Самия встаёт рядом с ним. Последние крики боли и стоны стихают. Даян поворачивается ко мне и внимательно разглядывает. Мы с Анисом крепче вцепляемся друг в друга, понимая, что пришло время объясняться. Я молча прикидываю десяток оправданий, но все они выглядят притянутыми за уши. Неожиданно брат вскидывает свой окровавленный меч и как-то комично тычет им в нашу сторону, его губы приоткрываются, он силится отругать, подобрать слова. А в итоге у него вырывается недоверчивый смешок, один, второй, пока Даян не начинает смеяться, убирая лезвие.

– Что за проклятые галлюцинации… – натянутый смех брата резко обрывается, он жмурит глаза и открывает, будто ему нужно избавиться от пелены, застилающей взгляд. – Алисия, только не говори, что каиданцы смазали арбалетный болт ядом!

Даян почти отворачивается от меня, но я начинаю говорить, торопливо выдавливаю слова, пугаясь реакции брата.

– Простите. Если что, это я Аниса заставила. И Дарена тоже.