Лукавый Морок

Что она могла ему сказать? Чего он ждал от нее? Прощения? Или того самого наказания?

Под опущенными веками снова замелькали картинки воспоминаний, а потом Долгов явственно услышал грохот. Как будто что-то с силой ударило в дверь или стену. Глаза сами собой раскрылись, сердце в груди встрепенулось и дыхание на мгновение замерло.

Нет, ничего. Тишина и пустота. Показалось.

Сквозь тонкую ткань рубашки спину неприятно морозило тянущим с улицы промозглым осенним воздухом, поэтому окно пришлось закрыть. Это нехитрое движение показало, что сил действительно ни на что не осталось, зато мучил голод.

Долгов оставил в покое бесполезную пепельницу, подошел к дивану и достал из кармана пиджака смартфон. Свет он так и не включил: уличных фонарей и наружной рекламы вполне хватало, поэтому подсветка экрана, в первый момент вспыхнувшая слишком ярко, немного резанула по уставшим и успевшим привыкнуть к полутьме глазам.

Заказав ужин в ресторане, находящемся рядом с домом, Долгов переключился в приложение с будильником, где взвел сразу три с разницей в десять минут. Что-то подсказывало ему, что уснуть рано снова не удастся, а значит, завтра с утра встать будет нелегко. Никто не умрет, конечно, если он опоздает на час, поедут попозже, но все-таки не хотелось никого задерживать.

Он уже повернулся к выходу из комнаты, все еще глядя в экран смартфона, когда ему показалось, что боковое зрение зацепило что-то. Темную фигуру на фоне подсвеченного городскими огнями окна. Худая и нескладная, как и при жизни, она с ногами сидела на подоконнике, тонкий палец лежал на краешке пепельницы. И сразу откуда-то потянуло сигаретным дымом.

Долгов вздрогнул, вскинул голову, снова всем корпусом поворачиваясь к окну.

Ничего. Пепельница и тонкая змейка галстука, свернувшаяся рядом бесформенным клубком. Запах сигаретного дыма тоже, видимо, просто почудился, потому что исчез так же стремительно, как и появился.

Только сердце отчаянно колотилось, и дыхание снова было затруднено.

Долгов не ошибся в своих прогнозах на ночь: он действительно снова долго не мог уснуть. То ворочался с боку на бок на безумно дорогом матрасе, пытаясь найти удобную позу, то просто лежал на спине, безучастно глядя в темный потолок, то вставал и неприкаянно бродил по пустой квартире, пока не заледенеют босые ступни, то зарывался лицом в подушку, зажмуриваясь и надеясь, что удастся отключиться. Глаза болели, голова раскалывалась, но сон не шел.

Цифры на электронных часах сменяли друг друга, все ближе подбираясь ко времени подъема. Без пяти минут пять Долгов решил, что можно уже и встать: первый будильник стоял на половину седьмого. Но именно тогда он, видимо, наконец уснул. Потому что громогласная, бодрая до отвращения мелодия прозвучала мгновение спустя.