Лука Витиелло

Я посмотрел вниз на ее белокурую корону волос, ее обнаженное тело, вытянувшееся рядом с моим, элегантное, потрясающе великолепное, мое. Было понятно, что она беспокоилась о других девушках после инцидента с Грейс, но у меня не было ни малейшего намерения когда-либо прикасаться к другим девушкам снова, и все девушки моего прошлого ничего не значили. Я даже не помню большинство их имен или лиц.

— Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно. В основном я трахал их сзади, поэтому мне не нужно было смотреть им в глаза и притворяться, что мне не насрать на них.

Ария удивила меня, поцеловав мою татуировку Фамильи, ее губы были мягкими.

Я обнял ее еще крепче, не зная, как реагировать на ее красоту, ее невинную нежность. Это было не то, что я когда-либо получал. Я хотел дать ей что-то столь же значимое взамен, и был только один способ сделать это.

— Единственным человеком, который мог бы научить меня быть нежным, была моя мать, — сказал я, хотя слова прозвучали, как шрапнель в моем горле. Мне не нравилось говорить о ней или даже вспоминать ее. — Но она покончила с собой, когда мне было девять.

— Мне очень жаль. — прошептала Ария, откидывая голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

Она прижала свою мягкую ладонь к моей щеке.

Никто никогда не делал ничего подобного до Арии, и всякий раз, когда я видел такой нежный жест с другими людьми, я задавался вопросом, какого черта кто-то прикасается к щеке или хочет, чтобы их щеки коснулись, когда они могут просто сосать член. Чертова щека. Но это было приятно. Не так хорошо, как другое, но все равно чертовски хорошо.

В глазах Арии читалось сострадание, но я не хотел останавливаться на прошлом.

— Все еще больно? — спросил я, и когда стало ясно, что она не совсем понимает, о чем я говорю, я провел кончиками пальцев по ее животу.

Ария покраснела, золотые ресницы затрепетали от смущения.

— Да, но разговоры помогают.

— Как это может помочь? — казалось невозможным сделать это простыми словами.

Когда я был в агонии, я определенно не хотел ни с кем разговаривать, не говоря уже о том, чтобы слушать чью-то болтовню, хотя Маттео в основном игнорировал мои желания.

— Это отвлекает меня. — призналась Ария, не сводя с меня глаз. Это было самое долгое время, когда она смотрела мне в глаза, и я должен был признать, что мне это нравилось. — Можешь рассказать мне больше о своей матери?"

"Было так много вещей, которые я помнил, будто они произошли вчера, но ни одна из них не была счастливой. Я не был уверен, что у нас с матерью было хоть одно счастливое воспоминание, если что-то не было запятнано жестокой тенью моего отца.

— Мой отец бил ее. Он ее изнасиловал.