Лука (СИ)

Мне захотелось уединиться, а заодно оставить Луку с Ханзи вдвоём, дать им возможность пообщаться. Мне нравилась эта тёплая домашняя атмосфера. Все равно Дьявол всю ночь будет только моим.

— Иди в дом, на улице прохладно. — даже не слышала как он подкрался сзади.

— Сопротивление бесполезно?

Послушно встала, оборачиваясь к нему. Расслабленный и сытый хищник сегодня больше походил на кота, чем на тигра. Было приятно просто растворяться в нем, зарываясь носом в его бороду. Рука Луки забралась под мою кофту, пробираясь под лифчик и опуская его так низко, чтобы грудь выскочила из него. Его ловкие пальцы тут же нашли заветные горошины.

— Хотел ее потрогать с самого утра. — прошептал мне в ухо, наслаждаясь мои тихим всхлипом. — Я безумно соскучился, Мониша. У меня штаны сейчас лопнут от натяжения.

— Ты скучала, малышка? — его голос проникал в самое сердце, такой знакомый и невероятно родной. Лука содрал с меня кружевную ткань, бросая ее на пол, как ненужную, лишнюю вещь. Из его груди вырывалось животное рычание, так сильно Дьявол скучал. Иногда слова ни уместны, ни нужны.

Даже имея одну руку, он ловко справлялся с одеждой, снимая ее с меня, нетерпеливо, злясь, разрывая в клочья, делая непригодной. Я помогала ему освободить меня, оказаться голой, доступной для него. Его.

Он это чувствовал, не торопился, наслаждался моментом, упивался моей покорностью. Поставив меня напротив окна, так чтобы блики лунного света падали на голое тело, он скользил взглядом по коже покрытой мурашками. Его мозолистая ладонь легла на моё тонкое плечо, опаляя своим жаром. Медленно он повёл грубой рукой по бархатной коже, всматриваясь в каждый изгиб тела.

— Мониша… Помоги мне раздеться. — почему меня сводит с ума просто его голос, заводит до дрожжи в ногах, заставляет стать влажной.

Непослушными пальцами медленно растягиваю его рубашку, пуговицу за пуговицей, запуская холодные руки в волосы, согреваясь его теплом. От него исходит дикая сила, чувствую ее подушечками пальцев, как и мелкие шероховатые шрамы, не видные глазом. Развожу руки, распахиваю рубашку, наслаждаясь его идеальным телом, накаченным торсом. Дьявол не из тех кто проводит дни и ночи в спортзале, заливаясь химией, он закалён боем, как дикий первобытный человек, спартанец.

Целую его в живот, аккуратно скидывая повязку, а затем рубашку на пол, не церемонясь. На нем остаётся только бинт, закрывающий рану, но это только придаёт ему сексуальности, необузданности, опасности. Вдыхаю его запах кожи, пота и парфюма, это афродизиак для меня, запах моего мужчины. Расстегиваю его брюки, чувствую как они натянуты каменным членом. Он хочет меня, он скучал. Он мой."

"Лука стоит ровно, не двигается и не мешает мне раздевать его, только грудь поднимается часто, выдавая его волнение.