Лука

По моей спине пробежал холодок. Мы не виделись неделю… а казалось год…

Офис Луки Гроссерия ничем не отличался от обычных. Его кабинет был в самом конце этажа, не было ни таблички, ничего. У его кабинета сидел симпатичный парень, видимо его помощник, который встретил нас с улыбкой. Хотя внешне он больше напоминал личного телохранителя.

— Вас ожидают.

Захар остался стоять, провожая меня тяжелым взглядом. Я замерла в нерешительности, пытаясь прочесть хоть что-нибудь по его угрюмому лицу. Но помощник открыл дверь, почти заталкивая меня внутрь.

Я оказалась лицом к Дьяволу, он сидел за своим столом в вальяжной позе хозяина положения и его горящий взгляд не обещал ничего хорошего мне. Но несмотря на волны агрессии, исходившие от него, волна желания все равно окатила меня с головой. Тело отозвалось, просило, чтобы его приласкали и обогрели.

Склонив голову на бок, он жадно рассматривал меня, не произнося ни слова. А я не смела даже пошевелиться, ноги приклеились к полу. Я чувствовала его запах даже на таком расстоянии

— подойди. — его голос не оставлял сомнения, если не подчинюсь — мне будет хуже. На ватных ногах я направилась к его столу, зашла за него и стала. Хотелось залепить ему пощечину, и я даже подняла руку, но его пронзительный взгляд остановил меня. — ты не хочешь мне ничего рассказать?

Я замерла и резко повернулась, услышав тихое ёрзание. Все это время за моей спиной, вжавшись в диван, сидел этот парень. Рядом с ним лежали все те же коробочки.

Лука решил показать мне место.

Я слишком шумно сглотнула, ощущая дрожь в ногах. Дьявол усадил меня к себе на колени против воли, поворачивая меня лицом к парню. Я чувствовала сколько в нем кипит эмоций и как сильно он себя сдерживает, растягивает моя наказание. Попыталась встать, но он не пустил, раздвигая мои ноги и откидывая длинное платье.

Стол был массивным, скрывающим меня по грудь. Так что парень мог догадываться, что происходит, но не видеть ничего, что ниже пояса."

"— так Что там про рабство и боль, малышка… — платье было поднято, а мои трусы порваны. Причём этот характерный звук был неоднозначным. Я умоляюще завозилась, пытаясь слезть с него, с губ сорвались проклятья. Но сильные руки, не выпускали меня, прижимая ещё сильнее. Чтобы я молчала, Лука впился губами, начиная трахать меня в рот, показывая кому я принадлежу. Я почувствовала, как он одной рукой высвобождает свой член, замычала, умоляя остановиться, не делать это при мальчике, но Лука был сильнее. Мне было жутко стыдно.

Он вошёл в меня резко до боли, заполняя и распирая стенки своим горячим членом, отрываясь от моих губ и наслаждаясь моим лицом и непроизвольным стоном, сорванным с губ. Я снова почувствовала себя вещью, которая принадлежит ему полностью.