Шумерский лугаль

Строй держат хорошо, тренированные. Передняя шеренга держит копья на верхнем уровне, над плечом, вторая — на среднем, от пояса. Я опускаю щит, чтобы не смогли поразить меня стоящие во второй шеренге, действия которых мне контролировать менее удобно, надрубаю саблей переднюю часть копья вместе с бронзовым наконечником, поблёскивающим, недавно заточенным, который повисает острием вниз на тонкой недосеченной части, после чего бью стоящего передо владельца. Он успевает поднять круглый щит, который не спасает. Дамасский клинок рассекает щит почти до центральной бронзовой бляхи с орлом, раскинувшем крылья — символом Забабы, бога победной войны, еще одного покровителя Киша, а заодно и тело воина в кожаном доспехе от правой ключицы до нижней части грудины. Толкаю его падающее тело от себя, делаю шаг вперед и двумя быстрыми, с короткого замаха, ударами поражаю открывшихся мне справа двух вражеских солдат. Стоявший в третьем ряду копейщик начинает опускать копье, чтобы вступить в бой, но я бью по древку сверху, надрубаю и заодно выбиваю из руки. Обезоруженный, он пытается попятиться. Сзади, вместо того, чтобы работать копьем, на него напирает юный воин, совсем еще мальчишка, наверное, ополченец, выталкивает на меня. Я убиваю обезоруженного, а затем и сопляка, чтобы, не дай бог, не оказался в моей армии после сдачи Киша, когда уцелевшие жители города станут подданными энси Месаннепадды.

Есть такая категория, не знаю даже, как их назвать, пусть будут военнослужащими, которые для своих опаснее, чем для чужих. У них всегда в запасе несколько идиотских финтов, причем проделанных, как эти придурки считают, из лучших побуждений, которые приводят к смерти их сослуживцев и странным образом сохраняют жизнь им самим. Шумеры верят, что из поземного царства мертвых можно вернуться, если предоставить вместо себя другого человека, не обязательно по его желанию. Так вот, у меня сложилось мнение, что подобные горе-вояки явно имеют связь с царством мертвых, может, даже не подозревая об этом, и поставляют туда других вместо себя.

Вклинившись во вражескую фалангу, я повернул вправо, чтобы враги были ко мне правым боком, не прикрытым щитом, не способные действовать длинным копьем на таком малом пространстве, и пошел рубить их сразу в трех шеренгах, начиная с задней. Слабое место фаланги — вклинившийся в нее противник с коротким оружием. Длинное копье сразу теряет все свои преимущества, превращается в предмет, который мешает убегать. Как только кишские солдаты, кто стоял подальше, увидели, как я секу их сослуживцев, сразу побросали копья, а кое-кто и щиты, и побежали вдоль стены до ближайшей улицы, ведущей к центру города, и дальше по ней.